Теоретические вопросы        10 апреля 2014        88         0

Альфред Брем

«Жизнь животных» и ее автор

Альфред БремОн поднял ружье, долго прицеливался, но на курок так и не нажал. Он был метким стрелком и страстным охотником, но еще больше любил живых зверей и птиц. Мог часами наблюдать за ними, запоминать их расцветку и окраску, повадки и поведение, крепко запоминать всё, даже мельчайшие подробности, чтоб потом записать это в своем дневнике. Но надо было и стрелять — шкурки и чучела невиданных еще в Европе птиц он должен был привезти.
И все-таки на этот раз Альфред Брем не выстрелил — розовые фламинго хороши были так, что убить он не мог ни одной птицы. То ругал себя — когда еще представится случай вроде этого? — то оправдывался сам перед собой: у него от слабости после очередного приступа малярии дрожали руки и все равно промахнулся бы. Приступы малярии действительно мучили Альфреда. Мучило и безденежье, но больше всего его угнетала неизвестность.

Вначале все было ясно и просто: барон фон Мюллер отправлялся в Африку. Перед отъездом ему необходимо было получить консультацию опытного специалиста по птицам — орнитолога и найти молодого, энергичного, любящего и знающего природу спутника. Придя в дом пастора Христиана Брема — одного из крупнейших орнитологов своего времени, барон получил и то и другое: пастор — впоследствии почетный доктор Иенского университета, автор трехтомного сочинения о птицах и обладатель огромной (до 10 тысяч штук) коллекции птиц — дал Мюллеру исчерпывающие ответы на все вопросы, а сын пастора, восемнадцатилетний Альфред Брем, оказался тем самым человеком, которого искал барон.

За два года они прошли, проехали, проплыли сотни километров. Пробирались туда, где не ступала нога европейца, не раз почти умирали от жажды и голода, чудом выходили победителями в схватках с дикими зверями, рисковали быть убитыми местными жителями, принимавшими путешественников за работорговцев. Но все готов был переносить Альфред, лишь бы путешествовать, лишь бы самому видеть чудесных животных.

Два года они путешествовали вместе. Потом Мюллер уехал в Европу за новым снаряжением и исчез. Позже Брем узнал, что барон разорился. Значит, он не вернется. А это, в свою очередь, значит, что Альфред остался в Африке без всяких средств, и помощи ждать неоткуда. У него даже нет денег, чтоб вернуться в Европу. А ведь он должен не только вернуться сам — он должен привезти пойманных животных, собранные коллекции.

В конце концов, назанимав денег, Брем отправился на родину через Каир. Он очень стосковался по дому, считал дни, оставшиеся до возвращения, но… возвращается Альфред в Европу лишь через три года.

В Каире Брем встретил известного в то время ученого Теодора Гейлинга, и тот предложил Альфреду совершить совместное путешествие. Как ни рвался Брем в Европу, не мог упустить такого случая. Только в 1852 году Альфред возвращается наконец домой.

А вскоре в Иенском университете появился странный студент. Коренастый, сильный, с мужественным загорелым и обветренным лицом, он поражал преподавателей своими знаниями, своими удивительными рассказами. А студентов он поражал своим жилищем. Комната, где жил Альфред Брем, была похожа скорее на зоопарк. Только животные здесь не в клетках сидели, а разгуливали свободно по квартире. Конечно, тут не было Багиры — ручной львицы, которая жила у Брема в Хартуме, не было и павиана. Зато тут жили мангуста, маленькая обезьяна, попугаи.

Через три года Брем переезжает в Вену.

Отправляясь в Африку, Брем был уверен, что для путешественника важна лишь сила, выносливость и смелость. Вернулся он с твердым убеждением, что настоящего путешественника не может быть без настоящих знаний.

В Иенском, а затем в Венском университете Альфред всерьез изучает зоологию. Ведь до поездки в Африку он изучал архитектуру, в зоологии же был дилетантом, любителем.

Окончив университет, уезжает в Лейпциг и становится преподавателем женской гимназии.

Это было удивительное время и для него самого и для его учеников. Преподаватель, рассказывая о животных, заново переживал все свои приключения, а ученики забывали о том, где находятся, и оказывались вдруг под палящими лучами африканского солнца, слышали рычание льва или рев водопадов…

И может быть, внимание и интерес к его рассказам и были одним из толчков, которые заставили Брема взяться за перо. Во всяком случае, вскоре появляются первые очерки и рассказы Брема, выходит и его первая книга о животных — «Звери в лесу». (До этого были изданы лишь его путевые очерки в 3-х томах.)

Но оказывается, сидеть на месте, ходить по ровным улицам, спать в удобной постели гораздо труднее, чем совершать многокилометровые переходы по пустыне и по тропическим лесам, труднее, чем ходить по горам и спать в палатке. Во всяком случае, для Брема.

Эфиопия и Испания, Норвегия и Лапландия, Венгрия, Судан, Румыния, Россия, точнее, Сибирь, где Брем добирается чуть ли не до самого Карского моря, — это далеко не полный перечень стран, в которых побывал отважный натуралист.

А в перерывах между путешествиями пишет книги и статьи, выступает с лекциями. Но чем бы он ни занимался, сквозь всю его деятельность проходит одна главная тема — любовь к животным. Однако любовь к животным особенная. Брем был человеком очень энергичным, очень деятельным. И любить животных для него значило бороться за спасение зверей и птиц, стремиться к тому, чтоб люди знали о них как можно больше, правильно и разумно к ним относились.

Путешествуя по Испании, часто видел на базарах горы битой птицы. Сам был прекрасным охотником и понимал, что разумная охота не может принести вреда птицам и зверям. И если на базаре продается дичь, это нормально, это в порядке вещей. Но в том-то и дело, что на базарах продавалось огромное количество мелких, совсем не охотничьих птиц: зябликов, соловьев, ласточек.

Как объяснить людям, что они приносят огромный вред, истребляя этих птиц? Конечно, можно поговорить с одним, двумя, ну с полусотней продавцов. Но поможет ли? Да и что толку — ведь таких «охотников», вернее, истребителей всего живого множество!

Надо писать, надо рассказывать людям о животных, о их жизни, о том, как важны эти животные, о том, что не истреблять их надо, а охранять!

Так родилась мысль о книге «Жизнь птиц».

С каждой новой книгой имя Брема становится все более популярно и среди ученых и среди читателей. Проявляют интерес к нему и дельцы: хозяева Гамбургского зоопарка предлагают стать директором этого зоопарка. Расчет у дельцов был простой. Во-первых, уже одно имя Брема придаст зоопарку вес — не многие зоопарки могли похвастаться такими директорами! Во-вторых, энергичный и знающий человек поставит дело так, что зоопарк станет приносить еще больший доход.

Но хозяева просчитались. Они не знали Брема!

Не все посетители ходили в зоопарк для того, чтоб посмотреть на животных. Многие шли, чтоб пережить сильные ощущения. Что этим людям мирно разгуливавшие за решетками тигр или лев? Звери должны реветь, показывая страшные клыки, должны бросаться на решетку!

И сторожа, с благословения хозяев, старались угодить публике: просовывали сквозь прутья решетки острые колья, палки и кололи ими хищников, доводя животных до исступления, до бешенства.

Посетителям разрешалось как угодно мучить безобидных и беззащитных зайцев, лис, мартышек: публика имеет право на все — ведь она платит деньги!

Но Брем думал иначе: он строго наказывал служителей, если они издевались над животными или позволяли это публике.

Сторожа как только могли обворовывали животных, а хозяева смотрели на это сквозь пальцы: пусть животные голодают, только бы не подохли.

Брем и этому положил конец.

Хозяева экономили место — в зоопарке была страшная теснота, животные находились в крошечных клетках.

Брем потребовал перестройки зоопарка, потребовал, чтоб животным были созданы хоть мало-мальски приличные условия.

Для хозяев главным была прибыль, для Брема — животные.

Конечно же, такой директор не мог найти общего языка с владельцами зоопарка. Четыре года шла борьба, и в конце концов Брем вынужден был оставить работу.

И тогда он еще активнее взялся за перо.

Зоологи — предшественники Брема — подробно описывали кости и мышцы животных, строение их черепа и устройство желудка. Но труды их были понятны лишь узкому кругу специалистов. А в популярных книжонках о животных было слишком много неточностей, слишком много фантастического. И потом, далеко не о всех животных имелись книги.

Брем поставил перед собой задачу рассказать, по возможности, о всех зверях и птицах, населяющих нашу Землю, о их повадках рассказать, о том, как и где они живут, как ведут себя на воле.

Такой книги еще не было. Вообще не было ничего на нее похожего.

Первый том «Жизни животных» вышел в 1863 году.

В книге собраны не только собственные наблюдения Брема. В течение многих лет он переписывался с сотнями людей: охотниками и путешественниками, любителями природы и лесниками, учеными и рыбаками — словом, со всеми, кто мог что-нибудь рассказать о животных. Это, конечно, очень обогатило книгу, но в то же время значительно снизило ее научную ценность: сюда попало много выдуманных историй, анекдотов о животных, много неверных и сомнительных сведений.

В первом издании «Жизни животных» было 6 томов. Через несколько лет выходит второе издание, значительно дополненное и значительно, хотя и не до конца, очищенное от небылиц.

Книги Брема сыграли огромную роль и в развитии и в популяризации науки. Недаром же они были переведены на многие языки, переиздавались и переиздаются до сих пор.

Правда, в каждое новое издание вносятся поправки, дополнения, исключается сомнительный материал, многие факты освещаются по-новому. Да иначе и быть не может — наука идет вперед. Но значение Брема — путешественника, открывателя новых животных и главное, ученого, писателя, впервые рассказавшего в одном труде о всех известных в его время животных, огромно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *