Производство керамики        17 марта 2012        73         0

Бернар Палисси

palissiВторой попыткой французской керамики XVI века к самостоятельному творчеству были фаянсы Бернара Палисси.

Бернар Палисси безусловно из всех художников, посвятивших себя керамике, самая популярная личность и воплощает в себе для многих всю французскую керамику. Имя его стало как бы символом неутомимого идейного работника, сперва непризнанного, затем торжествующего, добивающегося славы и почета и, наконец, умирающего в тюрьме стойкой жертвой своих убеждений. Но говоря откровенно, Палисси сам очень много способствовал своей славе, воздвигнув своими увлекательно написанными мемуарами пышный пьедестал для своего будущего памятника в воспоминаниях потомства.

Блестяще и всесторонне одаренный Палисси был не только керамистом, но также геологом, физиком, химиком, агрономом, садовым архитектором, живописцем по стеклу и весьма интересным и живым писателем и даже, отчасти, мыслителем. Он написал книгу под заглавием «Удивительные исследования о природе вод, фонтанов, металлов и т. д.» (длиннейшее заглавие, согласно обычаю того времени, содержит краткий перечень всего изложенного в книге), которая, согласно отзыву историков, ставит его выше своего века и свидетельствует о глубокой оригинальности его мысли.

Палисси родился около 1510 года на юге Франции, согласно одним сведениям, в окрестностях Ажэна, а по другим, Сэнтонжа. Мы ничего не знаем о среде, из которой он вышел, и когда и в чем сказались первые проблески его аристократической натуры. Охваченный внутренним беспокойством своего времени, он рано отправился путешествовать, обошел юг Франции, близлежащие области Германии, Пиренеи и Нидерланды. В годы странствий он работал в качестве живописца по стеклу, одновременно собирая материалы для своих будущих научных изданий.

В 1542 году мы застаем его в Сенте (Saintes), «обремененного женой и детьми», и, несмотря на разнообразные доступные ему профессии, «в борьбе с жестокой нуждой». В то же время он мечтает о великих открытиях, которые должны вызвать переворот в искусстве и промышленности. Во время путешествий с Палисси произошел случай, который произвел на него потрясающее впечатление и определил все дальнейшее направление его работ. Где-то, в какой-то мастерской, ему показали глиняный эмалированный сосуд такой необычайной красоты, что Палисси с того момента «вступил в борьбу с своим духом» и «начал искать эту эмаль, как человек, блуждающий в потемках». И вот эти «искания» стали причиной всех бедствий Палисси, которые он переносил с таким мужеством в течение пятнадцати лет, но которые в то же время свидетельствуют о силе и превосходстве его духа. Вместо того, чтобы удовлетвориться подражанием модным в то время и выгодным в смысле продажи итальянским майоликам, Палисси предпочел пойти собственными путями и добиться новых результатов. Много было высказано предположений, что это был за сосуд, столь поразивший французского мастера. Одни высказываются в пользу итальянских майолик, другие полагают, что это был фарфор, китайский, японский или персидский, уже проникший к тому времени в Европу. Вопрос этот остается неразрешенным. После долгой упорной работы, свидетельствующей о неиссякаемом творческом энтузиазме, и целого ряда опытов, весьма драматически описанных Палисси в своих мемуарах, ему, наконец, удалось найти секрет изготовления прозрачных, окрашенных в массе разноцветных полив желанного качества и красоты. Временами, чтобы успокоить своих кредиторов и накормить многочисленную семью, Палисси снова возвращался к своей профессии землемера, но как только ему удавалось отложить небольшую сумму денег, он опять принимался за опыты, сопровождавшиеся насмешками и презрением его сограждан. Первоначально он изготовлял посуду с так называемой «яшмовой поливой», а затем фаянсы, украшенные рельефно исполненными змеями, лягушками, рыбами, ящерицами, ракушками, травами и т. д., которые остались самыми популярными памятниками его гения. Слава Палисси росла, а его своеобразные изделия снискали ему покровительство важных господ, к протекции которых ему впоследствии неоднократно приходилось прибегать. Изобретенные им фаянсы Палисси назвал несколько странно «сельской Глиной» — «rustiques figulines». Название это, повидимому, должно было указывать на то, что все декоративные элементы заимствованы из сельской природы. Самым влиятельным покровителем Палисси был герцог Анн-де-Монморанси, руководивший делами государства при малолетнем короле Карле IX. Любопытно, что Монморанси, принадлежавший к самым видным вождям католической церкви, действительно, никогда не отказывал в своей помощи Палисси, страстному Приверженцу кальвинизма.

Как раз в момент высших триумфов Палисси город Сэнт стал ареной ожесточенных боев между гугенотами, исповедывавшими кальвинизм, и католиками. В июне 1562 года город был завоеван гугенотами, а в октябре того же года снова попал в руки католиков, которые, как полагается в таких случаях, опьяненные победой, предались безудержной мести и решили раз навсегда расправиться со своими противниками. Палисси, несмотря на охранные грамоты, выданные ему губернатором Аквитании, герцогом Монпансье, был арестован и уведен в тюрьму в Бордо. Тогда Анн-де-Монморанси выступил открыто на защиту своего любимца, использовал свое влияние на королеву-мать, которая «как всякая Медичи, любила искусство», и добился его освобождения.

Одновременно Палисси было дано звание «королевского изобретателя сельской глины» (Inventeur des rustiques figulines du roi), которое впредь должно было его оградить от подобных преследований. Палисси, однако, предпочел не возвращаться более в Сент, связанный для него с такими тяжелыми воспоминаниями, и поселился в Ла-Рошеле, где он издал свой первый печатный труд под длиннейшем заглавием, которое мы приведем полностью, так как, с одной стороны, оно дает нам понятие о разносторонности автора, а с другой — является любопытным бытовым документом.

Заглавие гласит: «Действительное средство, благодаря которому все жители Франции могут увеличить и умножить свое состояние. А также те, которые не имеют никаких научных познаний, смогут научиться философии, необходимой всем обитателям земли. А также книга эта содержит рисунок сада, представляющий столь же приятное, как и полезное изобретение. А также рисунок и план защищенного и совершенно неприступного города. Изложено мастером Бернаром Палисси из города Сэнта, керамистом и изобретателем «сельской глины» короля и герцога Монморанси, пэра и коннетабля Франции. Ла-Рошель, в типографии Бартелеми Бертона, 1563 год».

Титульный лист этой книги, с столь странным и нелишенным характера саморекламы заглавием, украшен виньеткой и девизом, выбранным, по всей вероятности, самим автором: «Бедность мешает преуспевать выдающимся умам». Особенно интересно в его книге описание «Усладительного сада» (Jardin delectable), в котором Палисси точно предвозвещает полные настроения и укромной прелести сады XVIII века, на фоне которых разыгрался апофеоз старой Франции. Вообще, устройство садов чрезвычайно интересовало Палисси, страстно любившего природу, в чем сказывается его причастность к эпохе Возрождения, как бы вновь открывшей людям глаза на красоту мира божьего.

В качестве садового архитектора Палисси прославился устройством особого рода гротов. Гроты Палисси представляли маленькие пещеры в искусственных скалах, покрытых мхом и растениями, среди которых скользят и извиваются, блестя на солнце, змеи, ящерицы, ужи, разное другое зверье, причем все, и скалы, и растения, и пресмыкающиеся были исполнены из блестящей глазированной глины. Мода на гроты пришла во Францию из Италии. Гроты служили целью прогулок, а также для разыгрывания довольно невинных фарсов. Когда гости входили в грот, хозяин нажимал потайной рычаг и все присутствующие поливались дождем. Спеша уйти от обильно льющейся на них воды, гости толкались в узких дверях, что также подавало повод к веселым шуткам. В таком виде гроты просуществовали довольно долго, особенно в провинции, пока в XVIII веке их не вытеснила мода на «естественное».

Первый такой грот был выстроен Палисси для коннетабля Монморанси в саду Экуанского замка. Для самого дворца Палисси исполнил живописные стекла и изразцы для полов и стен, к безграничному сожалению уничтоженные при Наполеоне I и замененные новыми, украшенными монограммой императора. Такие гроты были сооружены Палисси и при целом ряде других замков, но все они, как и Экуанский, исчезли бесследно.

В 1565 году король Карл IX со своей матерью Екатериной Медичи посетил юг Франции. Во время этого высочайшего путешествия Палисси был представлен королеве-матери, которая ознакомилась с его «сельской глиной». В следующем году королева вызвала мастера в Париж, где ему была поручена постройка грота, по образцу Экуанского, в саду возводившегося по планам Филибера де-Лорма Тюильерийского замка. Палисси переселился в Париж в конце 1566 года или в самом начале 1567 года. Во дворе Тюильери ему была устроена мастерская, откуда и его прозвище «мастера Бернара Тюильерийского» (maTtre Bernard des Tuileries). Знаменитый грот Екатерины Медичи, упоминаемый во многих документах конца XVI века, ныне более не существует. Жалкие остатки его были найдены в 1855 г., во время рытья траншей для прокладки водопроводных труб. Место мастерской было открыто в 1865 году в нескольких шагах от Триумфальной арки на «площади Карусели».

Близость ко двору спасла, очевидно, Палисси в страшную Варфоломеевскую ночь (1572 г.), во время которой погибли почти все его единоверцы и в том числе гениальный скульптор Ж. Гужон. Попав из глухой провинции в столицу, в кипучий центр духовной и культурной жизни страны, Палисси все больше и больше стал увлекаться ученой и общественной деятельностью и с новым жаром принялся за свои научные исследования. Он прочел в Париже 12 публичных лекций, которые имели шумный успех и которые он издал в печатном виде в 1580 году. Упоминая об этих лекциях в своих мемуарах, Палисси не забывает сообщить, что объявления о них были расклеены «на всех углах». Зная заглавия его книг, мы легко можем себе представить и содержания этих объявлений. В 1588 году при слабохарактерном Генрихе III Палисси был, все-таки, арестован, как кальвинист, и брошен в тюрьму, где он и скончался в 1590 году. Сохранился трогательный исторический анекдот, как Генрих III посетил старого мастера в тюрьме и предлагал ему свободу под условием перехода в католичество, но верный своим убеждениям восьмидесятилетний старец отказался, предпочитая смерть ренегатству.

В творчестве Палисси различаются три периода. К первому — периоду исканий и опытов — принадлежат фаянсы, покрытые так называемой «яшмовой эмалью», состоящей из цветов синего, зеленого и фиолетового. Тон эмалей необычайно глубокий, сочный и чистый. В этих ранних работах чувствуется совершенно определенно рука самого мастера. В последующие годы, постоянно отвлекаемый пропагандой различных научных и религиозных идей, Палисси, по видимому, все чаще и чаще полагался на своих помощников, наложивших очень скоро на изделия его мастерской мертвящую печать фабричного производства.

Ко второму периоду, совпадающему с расцветом творческих сил мастера, принадлежат так называемые сельские глиняные изделия (rustiques figulines). Это преимущественно большие неглубокие, всегда овальной формы, блюда и тарелки с широкими прямыми краями. Поверхность предмета представляет обыкновенно реку, руслом которой служит галтель на дне блюда. Средняя, слегка выдающаяся, часть является как бы островком, на котором предательски спокойно, точно греясь на солнце, спит змея. В реке плавают рыбы и лягушки, и на борту среди разбросанных веток, ракушек и камушков ползают раки и скользят ящерицы. Блюда эти, исполненные в высоком рельефе и представляющие своего рода «натуралистические этюды“, служили исключительно для украшений открытых буфетов, а быть может также, что вполне в духе того времени, ставились на стол с целью пугать гостей. И действительно, все эти пресмыкающиеся должны были производить на людей слабонервных довольно сильное впечатление. Кружки, бутыли и фляги с такого рода украшениями встречаются значительно реже.

Французский историк прикладных искусств Андре Поттье нашел относящийся к концу XVI века документ с описанием изготовления таких «сельских фаянсов». На оловянное блюдо наклеивались, посредством венецианского терпентина, листья, ракушки, окаменелости и т. п., составляющие обыкновенно фон композиций. Между ними прикреплялись посредством тонких нитей, продетых сквозь маленькие дырочки, сделанные в самом блюде, различные пресмыкающиеся, образующие главные декоративные мотивы. Затем, все это покрывалось тончайшим слоем гипса, при помощи которого приготовлялась и сама глиняная форма. Главная прелесть «сельской глины» состоит в удивительном искусстве, с которым передана природа в связи с богатым, красивыми поливами, и гармоничным сочетанием красок. Но чисто художественные достоинства этих изделий не особенно велики и прославили они имя Палисси скорее своей новизной, редкостью и оригинальностью и созданной любителями всего необычайного модой на них.

Третий период может быть назван парижским. Пребывание в столице внесло новую струю в творчество мастера. «Сельская глина» в Париже, по видимому, очень быстро приелась, и Палисси пришлось изменить свой довольно однообразный художественный репертуар, состоящий все из тех же ящериц, змей, саламандр, лягушек и т. п. И вот мы видим, что натуралистические элементы начинают уступать место с одной стороны геометрическому и растительному орнаменту, а с другой стороны — фигурным изображениям. К первой серии принадлежат прелестные ажурные корзиночки и блюда и тарелки с широкими бортами, снабженными небольшими углублениями, предназначавшимися для разных пряностей, употреблявшихся в те времена в большом количестве. Что касается фигурных блюд, то для их изготовления Палисси совершенно очевидно не доставало соответствующей художественной подготовки. Большинство из них исполнено при помощи гипсовых слепков с металлической чеканной посуды. Это своего рода глиняные копии знаменитых оригиналов, доступных лишь немногим. Очень часто Палисси пользовался слепками с работ своего единоверца, оловянных дел мастера Франсуа Брио. Шедевр Брио — блюдо с аллегорической фигурой Воздержанности — копировалось в мастерской Палисси бесконечное количество раз. Кроме того, Палисси пользовался специально для него изготовленными различными художниками барельефами, представляющими библейские и мифологические сцены, которые он воспроизводил в глине и покрывал разноцветными поливами. С чисто керамической точки зрения фигурные блюда стоят ниже изделий второго периода. Красочная палитра их эмалей беднее, тусклее, и очень часто появляется на них какой-то грязновато-мутный тон.

Работы Палисси пользовались в Париже большим успехом и раскупались в огромном количестве. После смерти Екатерины Медичи в ее инвентаре значилось до 180 его произведений.

Любопытно отметить, что Палисси не оказал никакого влияния на дальнейшее развитие французской керамики, хотя само производство продолжалось еще долго после его смерти, прежде всего, его двумя сыновьями — Николя и Матюрином, имена которых встречаются рядом с именем их отца в счетах королевы-матери. Единственным исключением является фабрика Авон близ Фонтенебло, на которой изготовлялись глиняные фигурки, покрытые эмалями, совершенно такого же вида и состава, как поливы Палисси. Геруард, лейб-медик Людовика XIII, тогда еще младенца, день за днем отмечавший жизнь будущего короля, очень часто упоминает, во время пребывания двора в Фонтенебло, прогулки дофина и его сестры в Авон, где дети покупали «маленькие глиняные фигурки» (petits marmousets de poterie).

24-го апреля 1608 года Геруард записывает: «Сегодня прибыла в Фонтенебло герцогиня Монпансье навестить маленького герцога Орлеанского и привела свою дочь, трехлетнюю девочку. Принц обнял ее и подарил ей маленькую глиняную кормилицу, которую он держал в руках». Фигура этой Авонской кормилицы дошла до нас в нескольких экземплярах, при чем одна из них находится в Эрмитаже. Большой популярностью пользовалась, имеющаяся во многих музеях и частных собраниях группа, представляющая мальчика, несущего в фартуке щенят и преследуемого сукой (один экземпляр также в Эрмитаже). Среди других многочисленных и очень милых групп и статуэток Авона часто встречаются различные музыканты.

Изделия Палисси снова вошли в моду в середине прошлого столетия в эпоху романтизма, когда особенно увлекались его биографией, в которой легенды о поисках разноцветных эмалей сочетались с документально подтвержденными сведениями о деятельности Палисси в качестве религиозного борца и об его трагической кончине в темнице. Усиленный спрос на его фаянсы вызвал, как это обыкновенно бывает, и подражательное производство. Открылись две мастерские, одна в Париже — Пуля, а другая в Туре — Ависсо, которые стали с действительно изумительным совершенством подражать работам Палисси. Единственным более или менее надежным отличительным признаком парижских имитаций середины XIX века от оригиналов XVI века служит их сравнительно легкий вес. Много имитаций или подделок — провести здесь границу довольно трудно — вышли также из парижской мастерской Корплэ, известной, главным образом, по части реставрации эмалей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *