Теоретические вопросы        08 января 2014        44         0

Бернард Бозанкет

1389159826_bozanketКак явствует из их политической теории, английские и американские гегельянцы были вполне довольны существующим социальным строем. Некоторые из них, возможно большинство, были реформаторами, но при этом они были проникнуты тем скептицизмом, который неизбежно вытекал из их метафизики. Что же касается Брэдли, то он был завзятый тори и его политический пыл яростнее всего проявлялся в ненависти к мистеру Гладстону. То обстоятельство, что причиной этой ненависти послужила неспособность Гладстона спасти Гордона в Судане, показывает, насколько основательно Брэдли одобрял официальные цели, во всяком случае цели британского империализма. А когда «великий старец» уже действительно достиг весьма преклонного возраста, то Брэдли не менее едко, чем прежде, заметил, что «черти его боятся, поэтому и не приходят за ним».

Все же наиболее интересным из этой группы является Бернард Бозанкет, который обстоятельно писал о специфических социальных проблемах и участвовал в различных реформаторских движениях. Поэтому он может служить точным показателем того, насколько далеко может зайти гегельянец в поддержке этой меньшей реальности — изменения.

Деятельность Бозанкета в качестве реформатора началась довольно рано. Он вступил в благотворительное общество в 1881 г., и его тесная связь с этим обществом увенчалась в 1895 г. браком с одной из главных активисток — Элен Денди, которая уже продемонстрировала похвальное согласие между философией и общественной деятельностью, переведя «Логику» Зигварта.

Причиной создания благотворительного общества послужила тяга к благодеянию, к которой примешивался страх. Было желание помочь впавшим в нужду беднякам; но был также и страх перед тем, как выразилась Элен Бозанкет, «чтобы благотворительность без разбора не привела к подрыву независимости». Нежелание работать, когда оно исходит от рабочих, всегда казалось капиталистам безнравственным. Ведь простаивающий рабочий — это лишние расходы, а работающий рабочий — это прибыль.

Кроме того, в 1869 г., когда было основано Общество, индивидуалистическая теория достигла своего самого фантастического апогея и пребывала в таком состоянии в течение многих лет. В 1884 г. Герберт Спенсер мог все еще сокрушаться (что он готов был делать в любое время), что люди с сочувствием говорят о бедняке «Бедный малый!», тогда как они должны были бы говорить о нем «Скверный малый!\». В такой атмосфере Общество было вынуждено оказывать благотворительность с должным внешним приличием.

По мере развития Общества его взгляды стали более рациональными и бессмысленное морализование исчезло. Взгляды Бозанкета претерпели подобное же изменение. В докладе, прочитанном в Фабианском обществе в 1890 г., он заявил: «Я хочу, чтобы всегда, когда мы имеем дело с обычными случаями нищеты, люди помещались в работный дом; там с ними следует обращаться мягко и заботливо, но подчинить их строгому распорядку и отнюдь не создавать роскоши». Три года спустя он отказался от утверждения, что существуют достойные и недостойные бедняки, и принял более простую и более научную классификацию по «возрасту, полу, поведению, физическому состоянию и чувствительности».

В течение последующих двадцати пяти лет в произведения Бозанкета потихоньку проник умеренно лейбористский тон — не в те, впрочем, труды, которые можно назвать официальными, а в его доклады и выступления. Он теперь говорит о рабочих как об общественном классе и отмечает их классовую солидарность как великолепную черту. Он в состоянии, не впадая в ярость, ознакомиться с социалистической теорией и признает, что некоторые нападки на нее — «не фундаментальный критический разбор, а злопыхательские гипотезы».

Он видит также и воздействие империализма на туземное население. Неизвестно о его активных выступлениях против империализма, но он недвусмысленно заявляет, что подразумевает не это под патриотизмом, и у него хватает мужества опубликовать данный тезис в разгар империалистической войны. Он понимает и подтверждает горестный афоризм африканского вождя: «Сперва миссионер, потом торговец, потом канонерка, а потом… о боже!».

И все же такой человек не является революционером. Для этого предстоит сделать еще один шаг: осознать, что освобождение рабочих и освобождение колониальных народов — это одна и та же историческая операция, требующая чего-то большего, нежели сочувственное отношение к обеим группам. Этого шага Бозанкет не сделал и, как полагаем, не мог сделать. Провидение, назначившее дату его рождения па 1848 г., позволило себе слегка подшутить и сделало его гегельянцем, а не марксистом.

Вместо этого Бозанкет стал относиться к рабочим как к группе, борьбой которой он восхищался, и страдания которой старался уменьшить. А так как его видению, которое в других отношениях характеризовалось гуманностью и широтой, не был доступен социалистический мир, то Бозанкету оставалась лишь позиция великодушного наблюдателя острого конфликта, облагороженного наличием идеалов. Вот что он, например, писал в рецензии на книгу Сореля «Размышления о насилии» (Reflections on Violence):

«Дайте нам, — готовы мы воскликнуть, — в каждом классе или функционирующем органе общества такую же веру и вдохновение, которые он (Сорель) приписывает рабочим и их евангелию, и мы в состоянии будем уверовать в будущее — не потому, что сможем предсказать облик грядущего во всех подробностях, а потому, что всякое будущее под влиянием такого вдохновения и, если оно является уделом народа, готового страдать и быть мужественным, может быть только хорошим».

Страдать и быть мужественным. В нашу эпоху эти слова звучат уже не так благородно, как тогда, когда их написал Бозанкет. Они стали выражать — чего он, разумеется, не мог предвидеть — любимую доктрину фашизма, учившую массы ценить страдание и забывать, что плоды борьбы достанутся кому-то другому. Это болезненная и противоестественная идея. Без сомнения, надежда на то, что страдания явятся источником силы, служит главным утешением тех, кто страдает. Но истина заключается в том, что страдающие будут становиться все сильнее по мере исчезновения причин, вызывающих страдания.

Таким образом, общественные взгляды Бозанкета показывают нам, насколько далеко может зайти гегельянство, не переставая быть гегельянством. Эта теория, как мы обнаружили, может осознавать конкретные несправедливости и снабжать своих последователей скромным логическим обоснованием необходимости улучшения. Она может порождать реформаторов, которым известны пределы реформы и которые в этих пределах ведут безмятежное существование. Но она не предусматривает никакой коренной социальной реконструкции. Она смотрит на борьбу классов не как на историческое движение к новому обществу, а как на повод продемонстрировать мужество и верность. При этом большинство гегельянцев сожалеют об этой борьбе или не говорят о ней, или же не видят ее.

В чем было дело? Помешало ли Бозанкету его гегельянство пойти дальше, или же нежелание идти дальше сохранило его в лоне гегельянства? Того сказать не можем: приспособление действительной философии к возможному желанию слишком уж совершенно. Но, во всяком случае, известно, что гегельянство не заключало в себе ничего, побуждающего идти вперед, а многое в нем подсказывало, что спокойнее стоять на месте.

Обладая «правильной» философией, можно набраться терпения, между тем как мир пребывает в печали. «Для меня, несомненно, — писал Бозанкет, — что зло и страдания должны неизменно быть в мире, поскольку человек — существо противоречивое и находящееся в такой окружающей среде, к которой он никогда не может приспособиться, так как, по крайней мере, его собственная деятельность постоянно изменяет ее».

Как иногда можно оказаться недалеко от истины! Ведь человеческая деятельность, изменяющая мир, может превратить его в такое место, где зло и страдание столь ничтожны, что вопрос об их неизбежности становится чисто академическим. Но если эта истина не будет понята, то человеческая деятельность, изменяющая мир, будет в основном деятельностью эксплуататоров.

Сперва философ, потом политикан, потом комментатор, а потом… о боже!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *