Техника живописи и скульптурные приемы        23 марта 2013        59         0

Египетский рисунок

Развитие художественной формы в Египте

Переходя к истории развития художественной формы в Египте и изучая египетский рисунок, отметим себе сперва наиболее характерные особенности ее, больше всего поражающие наш взгляд и кажущиеся особенно чуждыми нам, воспитанным на перспективном изображении в живописи и на привычке в искусстве видеть способ наиболее верно запечатлевать наши впечатления от природы. Собственно, наше искусство, вернее наше понимание его задач, в очень сильной степени зависит от того культурного направления, которое было некогда, в эпоху так называемого Возрождения, выбрано западноевропейскими странами.

Огромный интерес к естественным наукам, к самой природе, тайнами которой, казалось, человек овладел, наконец, с помощью научных методов, с одной стороны, с другой стороны — несомненное влияние вновь открытого греко-римского искусства вызывают и в области изобразительного искусства новое течение. Изобразить то, что видишь, и то, как видишь, становится задачей художника эпохи XVI-XVII в.

Особенно яркое выражение новый подход к искусству нашел себе в рисовании и живописи. Все наше искусство, начиная с эпохи Возрождения и до недавних дней, было построено на перспективном изображении, и даже в школьном преподавании рисования во главу угла было положено уменье правильно передать перспективу, в первую голову линейную. При этом совершенно забывалось, что не всегда и не всякая живопись была перспективной. Так называемые «первобытные народы», дети, еще не искушенные навыками перспективного рисования, такое зрелое и высокое искусство, как искусство Китая и Японии, не применяют перспективы, хотя, несомненно, знают ее, потому что самое устройство нашего глаза заставляет нас воспринимать впечатления внешнего мира перспективно, и с этим особенно приходится считаться первобытному человеку, охотнику, результат охоты которого обычно зависит, в первую голову, от уменья правильно учесть особенности перспективы. Забыто было и то обстоятельство, что учителя художников эпохи Возрождения, греки, не всегда считались с перспективой, что применять перспективные сокращения стали лишь с V века до н. э., и что греческий философ Платон ставит это в вину греческим художникам, считая, что они, вместо того, чтобы раскрыть зрительный обман, навязывают его, возводят в нечто достойное подражания, и в пример эллинам он ставит египетское искусство, подчиненное стародавнему закону, которого ни один египетский художник не нарушает и сущность которого — передавать видимое не так, как обманно подсказывает несовершенный глаз, а как говорит всестороннее знакомство с изображенным предметом, или с целой группой предметов.

Добавим к этому, что египтяне, отказываясь сознательно от линейной перспективы, не применяли и воздушной. Четко все и все графично в рисунке египетском, в котором также отсутствует всякая попытка изображать случайную игру теней на поверхности предметов. Египтянин рисует не так, как видит, а так, как знает, не копируя природу, а суммируя свои впечатления от нее, откидывая все случайное и оставляя только существенное для полной ясности того смысла, который он хочет передать. Осмысленность — вот, пожалуй, самое краткое определение египетского рисунка. Этим он чрезвычайно приближается к письму, основная цель которого также — передать мысль, сообщить известное знание. Предполагают, что именно раннее развитие иероглифического письма и его тесная зависимость от рисунка вызвали и близкое родство их.

Современный европейский глаз поражает ряд особенностей египетского рисунка до такой степени, что зачастую приходится слышать отзывы о «примитивности» этого искусства. Достаточно, однако, внимательнее вглядеться в любой из них, попытавшись отвлечься от привычного для нас перспективного изображения, чтобы оценить чрезвычайную точность египетского рисовальщика, указывающую на отличное знакомство с изображаемой вещью, или целым комплексом вещей, и на полную зрелость этого искусства. Египтянин, рисуя на плоскости, считается всегда с тем, что эта плоскость имеет всего два измерения — длину и ширину и что ей несвойственно третье измерение — глубина, присущая предметам, имеющим объем.

Поэтому, изображая на плоскости трехмерное тело, он сводит его к двум измерениям, объем сводит к плоскости. Иными словами, он поступает приблизительно так же, как действует ботаник, препарирующий для гербария растение: тщательно расправив его, он спрессовывает его между листами бумаги, отнимая у него объем и превращая в нечто плоскостное, имеющее только вышину и ширину, но не глубину.

Чрезвычайно разнообразны сюжеты, изображаемые египтянином на плоскости. Здесь же следует, во-первых, отметить, что на египетской росписи зачастую изображаются различные моменты действия, развертывающиеся во времени. На росписи из гробницы вельможи Нового царства, Рехмира, мы видим, напр., сцепы различных производств. Рабочие приносят на плечах корзины с рудой и слитки металлов, высыпают их, другие подхватывают принесенный сырой материал, ножными мехами раздувают пламя костра, в тиглях плавят металл. К ним спешат другие, со щипцами и паяльными трубками в руках. Далее развертывается сложная работа отливки тяжелых, бронзовых створок дверей в храме фиванского бога Амона, а рядом идет ковка металлического сосуда и выделка при помощи переносного горна и паяльной трубки мелкой металлической утвари, сосудов, ложек и т. п.

Египетский рисунок всегда повествователен, всегда стремится передать не один какой-нибудь момент, вырванный из общей связи, а целый ряд отдельных моментов, в совокупности дающих впечатление, как выше было сказано, действия, развертывающегося во времени, до известной степени предвосхищая современную кинематографию. Эта особенность чрезвычайно роднит его с письмом. И как пиктограмма, рисунок-письмо, должен быть чрезвычайно четок, чтобы быть понятым другими, также рисунок в собственном смысле слова, пытаясь передать чрезвычайно сложный смысл, стремится к полной ясности, четкости.

Отсюда вытекает ряд других особенностей египетского рисунка: подобно тому, как ботаник, препарируя цветок для гербария, положит его под пресс не как попало, а так, чтобы, было возможно, полнее и нагляднее выявить каждую часть препарируемого растения, также и египетский художник старается каждый изображаемый им, одушевленный и неодушевленный предмет выявить в рисунке, возможно, нагляднее, во всех его характернейших особенностях. И в данном случае египтянин совершенно не задается целью передать с фотографической точностью натуру, как ее воспринимает его глаз, и основной задачей его является — передать зрителю возможно полное знание об изображаемом предмете, а не мгновенное впечатление от него; он поступает при этом так, как поступаем мы, из ряда представлений строя себе понятие о предмете, или о ряде предметов, откидывая случайные, несущественные признаки и суммируя все важные и характерные. При этом могут изображаться и такие подробности, которые глаз не видит непосредственно при рассматривании предмета, но о существовании которых художник знает. Например, изображая на стенке саркофага ларцы, в которых обычно хранились предметы домашнего обихода в Египте, художник рисует и эти предметы, не потому, чтобы он их видел сквозь стенки закрытого ларца, а потому, что он знает о том, что они там лежат. Рисуя жертвенный стол, он над ним изображает и те жертвенные дары, которые на нем лежат; но при изображении стола сбоку, передние предметы, лежащие с краю, заслоняют предметы, лежащие дальше.

Поэтому художник меняет свою точку зрения по отношению к изображаемому предмету, и, если стол он рисовал сбоку, то жертвенные дары он изобразит так, как если бы он смотрел на них сверху. Изображая дом, египтянин изобразит не только ту сторону, которую он видит, но и те стороны, которые от него скрыты. И при этом, не допуская никаких перспективных изображений, он каждую сторону дома будет изображать так, как если бы она находилась под пряным углом по отношению к его глазу.

Чрезвычайно тщательно соблюдается правило, чтобы одни предмет не закрывал другой. Поэтому, изображая группу идущих людей, художник рисует их идущими друг за другом, каждого отдельно, и только изображая стадо животных, он допускает, чтобы животные переднего плана, заслоняли находящихся на втором и третьем плане.

Отступления от строгого канона изображений, конечно, встречались, и проследить, как свободное творчество отдельных крупных мастеров разрывало традицию, является задачей чрезвычайно интересной, как интересно было бы установить и те причины, под влиянием которых в некоторые эпохи наступает разрыв с этой традицией, но ограниченность статьи не позволяет остановиться подробнее над этим вопросом, тем более, что постановка его возможна лить при наличии достаточно большого количества рисунков, иллюстрирующих примеры отступлений от общего правила.

То же стремление к четкости и ясности, особенно в сложных композициях, заставляет прибегать к изображению отдельных групп рядами, расположенными друг над другом. Каждый ряд от другого отделен чертой, которая служит одновременно почвой под ногами стоящих на ней изображений людей и животных. И здесь опять-таки сказывается тесная зависимость египетского рисунка от письма, не только требующего четкости и ясности, но и не допускающего беспорядочного размещения знаков.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *