Теоретические вопросы        07 января 2014        43         0

Этика

Этика

Если вы принимаете этику всерьез (эту фразу очень любят те философы, которые сами принимают ее действительно всерьез), то должны признать некоторые утверждения истинными. Признать, например, что в любой момент имеется несколько исключающих друг друга направлений действия, из которых люди могут выбирать; что эти выбранные направления будут различны по своему достоинству (одни лучше, а другие хуже); что, следовательно, существует значительное различие между добром и злом и что признание этого различия не есть дело личной прихоти и даже не общественного обычая.

Но самое главное вам придется признать, что если этика вообще что-либо значит, то основанные на ней действия должны быть в состоянии изменить мир, превращая его в то, чем он в ином случае не был бы. Ведь если, несмотря на всю совокупность ваших принципов и основанных на них тщательно продуманных решений, ваши действия не могут привести ни к какому изменению и мир упрямо продолжает оставаться прежним, то тогда принципы, решения и действия одинаково тщетны. Этика может существовать как приятное времяпрепровождение для некоторых, но она ничем не поможет нам в повседневной жизни.

Таким образом, если, как говорят гегельянцы, изменение есть «меньшая реальность» и если этика занимается изменением, то отсюда следует (фактически в порядке тавтологии), что этика занимается меньшей реальностью. Подобное заключение столь же тревожно, сколь и неизбежно. Кто же согласится переносить все трудности и муки решения ради того, чтобы овладеть чем-то, весьма напоминающим иллюзию? А если этика не является дисциплиной, посредством которой мы можем достичь полной реальности, то у нас, очевидно, имеется прекрасное основание вообще покончить с этикой.

И все же в этой доктрине есть некоторое утешение. Наши усилия к достижению нравственности обычно не таковы, чтобы у нас наступило головокружение от успехов. Там, где мы лишь едва продвигаемся, а другие вообще не делают попыток, третьи же, по-видимому, упорно заблуждаются, есть отрада в мысли о том, что вселенная покрывает все неудачи, бездействие и зло своей беспорочной и божественной благостью. Пиппа (героиня драматической поэмы Р. Браунинга «Пиппа проходит мимо») переходит от Гегеля к Ройсу: добро заключено в абсолюте, с миром все в порядке.

В этом утешении, однако, скрыта еще одна проблема, которая настолько стара, что получила официальное имя. Это проблема зла, и она ставит в тупик те философские учения, которые, провозгласив вселенную хорошей, должны теперь объяснять, почему в ней есть зло. Что касается нас, то сомневаемся, чтобы это удалось сделать, и считаем, что для этого требуется изменить философию. Все же мы можем рассмотреть попытки гегельянцев.

1) Одно из возможных решений — это объявить зло, подобно боли и ошибке, частью «опасностей и лишений конечности личности». В этом случае торжество добра над злом можно рассматривать как преодоление нами нашей конечности. Несомненно, что в действительности мы не в состоянии этого сделать, так как конечность может быть преодолена только в абсолюте и абсолютом. Но, возможно, мы сумеем преодолеть ее приблизительно, расширив границы нашего познания и найдя свое место в «целом мире свершений, привычек, учреждений, в котором являющийся индивидуум находит некий ключ к действительности, а это есть истина о себе». Брэдлевский идеал самореализации предполагает, что взыскующая душа должна пройти через различные уровни развития.

Нечто подобное, конечно, происходит, и это, не сомневаемся, — большое благо. Но, согласно гегельянской метафизике, оно может представлять собой лишь кажущийся процесс: реального будущего не существует, и уровни развития (или ухудшения), через которые вы и мы, по-видимому, проходим, уже полностью существуют в абсолюте. Всезнание — ужасный удел, так как при этом не бывает ничего неожиданного.

2) Предположим, что скажем далее, что всякое зло, происходящее в пространстве и времени, искупается также в пространстве и времени, так что моральное равновесие всегда сохраняется и, таким образом, сама «меньшая реальность» являет совершенную справедливость абсолюта. Ройс, например, полагал, что моральная экономика абсолюта не предусматривает полного отсутствия зла в мире времени и изменения. Она скорее подразумевает некоторые искупительные действия, которые, будучи параллельны всякому дурному поступку, обеспечат поддержание равновесия. Причиненное зло не обязательно должен искупать тот, кто является виновником, но кто-то должен его искупить. Подобным образом посредством такого равновесия вселенная проявляет свое собственное совершенство.

Это поистине удивительная доктрина. Во-первых, чего мы хотим — искупления или исправления? Искупление означает, что два человека страдают вместо одного. Возможно, что в этом есть правосудие, но нам требуется средство борьбы со злом. Наказание убийц Исайи Никсона было бы искуплением, но это ничего не дало бы миссис Никсон. Очевидно, зло нуждается не в искуплении, а в искоренении. Самое точное равновесие между грехом и страданием не даст возможности преходящему миру обнаружить совершенство абсолюта.

Во-вторых, можно только удивляться этике вселенной, в которой невинные помогают искупать деяния виновных. Ройс развивает эту идею прямо-таки с мазохистским рвением. Он предпочитает не знать, чей грех ему довелось искупать, ибо подобные действия, рассматриваемые в свете естественных несчастий, создают возможность жертвы и самоотречения. Но если ему не удается остаться в неведении относительно личности грешника, то он может вполне сознательно и с ликованием участвовать в общем стремлении к искуплению. Искупление, следовательно, — это обязанность, возлагаемая как на невинных, так и на виновных.

Эта готовность разделить вину кажется даже ужасающей. Возможно, что столь безупречная жизнь, как жизнь Ройса, нуждалась во взятых напрокат грехах. Но когда вы, подобно гегельянцам, несете вселенную на своих плечах, то вес этой ноши становится непосильным по мере того, как возрастает страсть. Зло, которое все люди познают в агонии, обрушивается на вас, и вам самим приходится страдать, так как вы должны стать подлыми ради того, чтобы вселенная могла очиститься.

Неудача этих попыток подтверждает нашу первоначальную точку зрения, а именно что этика требует допущения реальности изменения. Поэтому, если вы принимаете этику всерьез, то гегельянство — это метафизика не для вас; и, как ни странно, это также и не метафизика для гегельянцев, которые не меньше всякого другого любят рассуждать о морали. Они прекрасно знали об этом парадоксе, так как их противники часто и с удовольствием демонстрировали им его. Не желая все же ликвидировать абсолют (метафора представляется очаровательной), они пускались в рассуждения о такой добродетели, которая подошла бы статичной вселенной.

Однако в статичной вселенной исчезают такие добродетели, которые связаны с действием. Мужество, воздержанность, предвидение, даже мудрость неуместны. Можно еще в какой-то мере отстаивать правосудие, но и его функции уже выполнены абсолютом. В конце концов, по-видимому, существует лишь одна возможная добродетель — верность, и Ройс посвящает ей целый ряд лекций. Его рассуждение неумышленно представляет собой reductio ad absurdum, но он, по крайней мере, не делает из добродетели ничего ни раболепного, ни низкого. Лесли Стифен однажды пророчески заметил, что «верность — это слово, которое слишком часто применяют для обозначения чувства, достойного лишь лакеев, коммивояжеров и авторов халтурных статей». Но концепция Ройса страдает от возвышенности, а не от низости.

Верность, говорит он, это привязанность индивидуума к какому-либо делу, которое он свободно избирает по собственной воле в качестве объекта пожизненной преданности. Обычно мы ожидаем, что достоинство добродетели проистекает из достоинства дела; можно думать, что верность среди друзей расценивается выше, чем верность среди воров. Странно сказать, но идея Ройса не такова. «Дело» принадлежит преходящему (и менее реальному) миру; верность же — вечному. Обычная иерархия ценностей перевернута вверх ногами, и о действиях судят не по их последствиям, а по качеству.

Поскольку не играет роли, какому делу верен человек, то добродетели приходится питаться самой собой. Конечная этическая максима предписывает верность верности. Можно облегчить тавтологию этой максимы, толкуя ее так (это подразумевает и Ройс), что верность делу не должна подрывать или уничтожать верность других своему делу. К сожалению, цели бывают противоположными; и трудно себе представить, как мы сможем, когда верность нашему делу обязывает нас нападать на чье-либо другое дело, повиноваться этому правилу? Ведь если наше нападение увенчается успехом, то это значит, что мы уничтожили объект верности кого-то другого; а если нападение безуспешно, то не очень-то много сделали для своего собственного объекта верности.

То, что происходит с этикой, когда о действиях судят, не учитывая их последствий, можно прочесть (это написано крупными буквами) в применении этой концепции Ройсом к человеческой борьбе. По его мнению, особое зло социального насилия проистекает не из того, что людей убивают, калечат, морят голодом. Оно проистекает из того, что проигравшие битву одновременно утрачивают также объект своей верности и самый дух верности в них гаснет.

Какая переоценка ценностей! Ведь несомненно, что зло, которое приносили лагеря смерти, заключалось не в том, что они уничтожали верность, а в том, что они уничтожали людей. Несомненно, зло колониализма не в том, что он подрывает верность туземцев (или, во всяком случае, не только в этом), а в том, что он калечит, оскорбляет, разоряет и убивает их. Суть моральной теории, очевидно, следующая: когда вы пренебрегаете человеческими нуждами — значит вам удалось избежать этики; когда вы не учитываете результаты — значит вы распрощались с моральной жизнью.

И вот получилось, что в наши дни застывшая вселенная необитаема. Энтузиасты-исследователи описывают величие пустыни и ее полное несходство с нашим маленьким, теплым и гудящим мирком. Год за годом рассказывались эти истории, вызывавшие неизменное восхищение. Но им все-таки не удалось выманить из дома людские массы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *