Теоретические вопросы        05 января 2014        71         0

Философские детища Гегеля

1388939534_detishe-gegelyaФилософские детища Гегеля, одно из которых довольно сильно сомневалось в своем происхождении*, были величественными и вместе с тем не совсем понятными. И все же на протяжении почти целого столетия они шествовали по землям Европы как колоссы, в то время как более мелкие умы копошились у их ног в поисках глины. Даже совсем недавно новичок мог подпасть под влияние своих наставников гегельянцев и узнать у них «свершение и мечту поэта». Но вот в эпоху Великой депрессии земля содрогнулась роковым образом, гиганты исчезли, и от огромного здания, называвшегося «абсолютом», остались только величественные гранитные руины.

В величественности детищ Гегеля был некоторый снобизм, но еще больше очарования. Они с удовлетворением сравнивали свои размеры с космосом, но с готовностью соглашались, что достичь этого может каждый. Подобным же образом отсутствие у них ясности вызывало некоторое раздражение, но еще больше симпатии. Тайны бытия, хранителями которых они себя воображали, не очень легко рассказываются, а попытка сказать все о вселенной приводит к печальному результату, так как тогда трудно сказать что-либо вообще. Это было их бремя, и с этим приходилось мириться.

Гиганты все же были настоящими. Они имели внушительный вид и могли видеть далеко. Эмпирики, их обычные критики, усвоили привычку (она у них есть и сейчас) сидеть, как сидят ребятишки на берегу: глаза блестят, ноздри вздрагивают, они поднимают то камушек (смотри, какой круглый!), то ракушку (пощупай, какая гладкая!). Но гегельянцы с высоты своего роста видели весь необъятный горизонт и клубящиеся облака, а за облаками — небесный свод, а за небесным сводом — массу всевозможных вещей, которых там не было. Это был относительно новый для англосаксов склад мыслей, и вам, возможно, интересно узнать, как это произошло.

Речь идет о Фрэнсисе Герберте Брэдли, который писал: «Самого Гегеля я, несомненно, считаю великим философом, но я никогда не мог называть себя гегельянцем — отчасти потому, что не могу сказать, что овладел его системой, а отчасти потому, что не мог принять то, что кажется основным его принципом или, по крайней мере, частью этого принципа. У меня нет желания скрывать, сколь многим я обязан его трудам, но я предоставляю тем, кто может судить лучше, чем я, определить границы, в пределах которых я ему следовал».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *