Производство керамики        05 февраля 2011        57         0

Гончарное ремесло и женщина

Яромир Коварник, исходя из результатов своих экспериментов, высказывает предположение, что гончарное ремесло было настолько сложным и трудоемким видом производственной деятельности, что начиная от неолита им занимались мужчины. Однако польский археолог Малгожата Могельницка-Урбанова сумела доказать, что с этой работой хорошо справится и молодая хрупкая женщина. Будучи специалистом в области изучения лужицкой культуры эпохи ранней и поздней бронзы, она в виде эксперимента изготовляла реплики лужицких сосудов. Ее подробный дневник может служить надежным руководством получения подобной керамики. Сначала Малгожата достала два сорта глины из тех мест, где ее добывали лужицкие гончары. На одиннадцать месяцев она положила ее дозревать в метровую яму. Потом оба сорта (номер один и номер два) обветривались под открытым небом. Наконец она поместила их, предварительно раздробив, на поддоны и начала обрабатывать. Шестого августа в 10 часов залила их двумя ведрами воды. На следующий день в 16 часов растерла сорт номер один камнем и просеяла его сквозь сито с миллиметровой ячейкой в ведро, в которое добавляла воду до тех пор, пока смесь не стала походить на густую сметану.

Дозревание, обветривание, просеивание и увлажнение придали глине пластичность и мягкость. Часть глины она замочила снова и 8 августа перелила в картонную коробку, чтобы быстрее освободиться от воды.

На следующий день в загустевшую глину добавила в пропорции один к одному порошок из размельченных камней (величиной от 0,5 до 2 мм). После переминки, продолжавшейся два с половиной часа, на поддоне была масса, готовая для лепки сосудов, к чему она и приступила спустя сутки. Другую часть сорта номер один она замачивала несколько дольше и размешала ее в соотношении один к двум.

Глину номер два после двухдневного обветривания на поддонах она разделила на две части. Одну часть без растирания и просеивания залила водой и в период замачивания (с 8 по 12 августа) несколько раз размешивала и выбирала из нее крупные куски грязи, которые оседали на дно ведра. Потом она перелила ее в коробку и спустя шесть дней стала из нее формовать предметы. Вторую часть сорта номер два, которая просушивалась уже с 9 августа, она растерла камнем, пропустила через сито, высыпала в ведро, залила водой и 12 августа перелила в коробку. Спустя три дня добавила в нее примеси. Сосуды из этой массы она делала с 16 по 18 августа. Малгожата использовала два способа: технику формовки из одного куска и «ленточную» технику. За девять дней она изготовила около сорока сосудов и других предметов.

При формовке из одного куска Малгожата держала сначала глиняную заготовку в левой руке, вытягивая из нее пальцами правой боковые стенки. Потом ставила ее на подставку и придавала ей окончательную форму. На один сосуд — в зависимости от его формы и величины — уходило от 30 до 90 минут. При «ленточной» технике она сначала формовала из единого куска дно, на которое крепила один за другим глиняные валики около полу сантиметра толщиной. Каждый, соединяя с предыдущим, придавливала. Если сосуд нужно было расширять, то очередные кольца лепились к внешней окружности предыдущего. Для сужения сосуда следовало поступать наоборот. На амфору, которую вы видите на фотографии, ей потребовалось двенадцать колец.

Некоторые сосуды — результат использования обеих техник. Нижнюю часть сосуда экспериментатор изготовляла из единого куска глины, а после пятиминутной сушки завершала верхнюю часть валиками. Одну из погремушек она сделала из трех частей: верхней, нижней и рукоятки. При этом для сушки перед присоединением очередной части достаточно было того времени, которое необходимо для ее изготовления.

Отверстия в дуршлаге Малгожата стала делать после десятиминутной сушки с помощью щепки с внешней стороны сосуда. Масса была, однако, еще влажная, и при вытягивании щепки отверстия с внутренней стороны забивались. На следующий же день эта операция прошла вполне успешно.

Пластинчатые и цилиндрические ручки крепились к сосудам несколькими способами. Цилиндрические ручки заканчивались на обоих концах шипами, которые вставлялись в лунки в стенке сосуда. Другие ручки прикреплялись верхней частью к кромке, нижней — при помощи шипов. Иногда ручки крепились к влажным стенкам, порой после трех-четырех с половиной часов сушки. В этом случае приходилось обливать шип и лунку водой. Бывали случаи, когда Малгожата вытягивала пластинчатую ручку прямо из кромки в процессе формовки сосуда.

После формовки сосудов она приступила к обработке поверхности. Влажными пальцами ей удалось устранить лишь крупные неровности. При этом на мокрой глине появились отпечатки папиллярных линий. Поверхность оглаживалась мокрой палкой. Керамика, выглаженная голышом, предварительно сушившаяся свыше десяти часов, становилась красивой, гладкой и блестящей. При полировке кожей изделия тоже приобретали гладкую, но матовую поверхность.

Для лужицкой культуры типичны также сосуды с шершавой поверхностью. Такой отделки польская исследовательница добивалась следующим приемом: сначала разглаживала сосуды мокрыми пальцами и деревяшкой, а потом — после нескольких часов сушки — наносила на их поверхность более грубый глиняный раствор.

А как украшались изделия?

Когда Малгожата наносила рисунок деревянным резцом на влажное изделие, борозды были более глубокими, но в некоторых местах оставались кусочки глины. Процарапывание частично высушенных сосудов — после четырех с половиной и даже после двадцати часов давало линию более тонкую, более поверхностную, но зато более чистую. Пластический орнамент Малгожата составляла из шариков, нервюр, а также врезов, сделанных ногтями.

После украшения наступала сушка на открытом воздухе. Быстрее всего высыхали тонкие края и ручки, медленнее — днища. Эксперимент показал, что для полной сушки достаточно шести-семи дней.

Керамику Малгожата обжигала в соответствии с археологическими и этнографическими источниками в разных устройствах: в кострище углубленном, в кострище поверхностном, в однокамерном подземном и в наземном сводчатом горне. Температура при всех обжигах измерялась так называемыми пирамидами Зегера, которые были размещены в различных частях обжиговой камеры и вне и внутри сосудов.

Углубленное кострище представляло собой яму диаметром 120 см, глубиной свыше полуметра. Дно Малгожата выложила плоскими камнями приблизительно двадцатисантиметровой толщины, а щели между ними заполнила обугленным деревом. На камнях она расставила сосуды, пространство над ними заполнила деревянными чурками и покрыла все соломой. Сверху навалила крупную деревянную щепу, чтобы высота этого сооружения из горючего материала достигла 10 см над поверхностью ямы. Она израсходовала четверть кубометра соснового лесоматериала. В 13 часов разожгла огонь. Через несколько минут он охватил всю яму и постепенно сосредоточился над сосудами. Солома тем временем выгорела и образовала слой пепла. Потом огонь равномерно распространился по всей яме. В ходе обжига сосуды накалились докрасна. В течение часа — между 13 и 14 — Малгожата еще несколько раз подкладывала дрова. В 15 часов она вынула, подцепив веткой, три сосуда, а в 16 часов — остальные. Сосуды находились два часа в открытом пламени и час в жару. Температура обжига достигла как минимум 750 °С. У сосудов был кирпично-красный либо кирпично-коричневый цвет, поскольку обжиг происходил при доступе воздуха. (О влиянии воздуха на способ обжига мы узнаем несколько ниже.) Черные пятна появились преимущественно на днищах, которые соприкасались с пеплом, препятствовавшим доступу воздуха. Ни один из сосудов не треснул, все были достаточно обожжены.

В повторной попытке Малгожата использовала при закладке ямы около одной трети кубометра сосновых дров. И на протяжении всего обжига, с 16.45 до 19.20, топливо добавляла. В 20.20 после пребывания около трех часов в пламени и еще около часа в жару сосуды были вынуты. Температура обжига колебалась от 920 до 980 °С. Сосуды в большинстве своем были внутри и снаружи красного цвета с сероватыми, черными или кирпично-красными пятнами. Один из сосудов остался, впрочем, с обеих сторон черным.

Поверхностное кострище было диаметром один метр и глубиной всего 20 см. Дно Малгожата выложила толстыми ветвями, на которых разместила шесть сосудов. Сосуды были перекрыты поленницей из ветвей толщиной 5-8 см. В щели между ветвями она заложила хворост. Его же она использовала и для перекрытия всего сооружения. В 17 часов Малгожата разожгла огонь и спустя 15 минут положила в него остатки хвороста. В целом были израсходованы ветки от четырех сухих елок высотой два с половиной метра. После половины шестого весь хворост сгорел, и дальше пылали только крупные ветки. Приблизительно в 18 часов она вынула сосуды. В открытом огне они находились 45 минут и на жару 20 минут. Температура обжига колебалась от 920 до 980 °С, но внутри сосудов была значительно ниже. Все сосуды внутри были черными, а два были черными даже снаружи. Остальные — багрового и кирпично-красного цвета с черными пятнами. Несколько сосудов были сильно попорчены отслоением, что было вызвано, вероятно, неравномерностью обжигового процесса.

Подземная печь была выкопана двумя рабочими в отвесной стене глиняного карьера за пять часов. Она состояла из топочного канала, камеры и дымового отверстия. Камера имела овальную форму (1х1,5 м) и высоту около 90 см. Малгожата поставила в камеру на деревянных чурках десять сосудов, два из них вверх дном. Она обложила их соломой, а все оставшееся пространство наполнила толстыми чурками. Огонь разожгла в 15.15 и до 17 часов несколько раз добавляла дрова. Во время добавки дров огонь сосредоточивался в конце топочного канала. В период обжига сосуды раскалились докрасна. Около 19 часов Малгожата приглушила огонь водой и, закрыв все отверстия, попыталась создать в печи восстановительную среду. Около 21 часа она вынула первые три сосуда. Поленья в печи еще горели, что свидетельствовало о том, что через щели в стенках внутрь проникал воздух. Потом она снова уплотнила печь и оставшиеся сосуды вынула в 9 часов следующего дня. Поленья еще тлели. Если бы она не полила их водой, они разгорелись бы снова. Треть поленьев осталась лишь слегка обожженной. Всего она сожгла около 0,4 куб. м дров. Сосуды находились в открытом огне приблизительно четыре часа и в жару — два либо четырнадцать часов. Наивысшая температура достигала 980 °С, но в разных частях печи она была весьма различной. Большинство сосудов было с двух сторон черные, два в нижней части черные, в верхней — красные. Идеальную восстановительную среду в печи создать не удалось, но ни один из сосудов не был поврежден. А вот стенки печи, вероятно под влиянием пара при гашении, отслоились до глубины 2-10 см. Тем не менее печь была вполне пригодна для дальнейшего использования.

Во время следующих обжигов Малгожата попыталась выяснить, что же влияет на окраску сосудов. Современные керамисты-технологи утверждают, что на окончательный цвет воздействуют соединения железа и кальция, содержащиеся в керамической массе, и их превращения в процессе обжига. Черная окраска возникает будто бы из-за образования закиси-окиси железа (Fe2О3) или закиси железа (FeO) на поверхности сосудов, восстановления окиси железа (Fe2О3) окисью углерода (СО). Это происходит в среде без доступа кислорода (так называемый восстановительный обжиг). Наоборот, в присутствии воздуха возникает окись железа, которая придает сосудам красноватую либо кирпично-красную окраску (так называемый окислительный обжиг). (Глины с примесями кальция в этом случае дают желтую и кремовую окраску.) По другой версии, для получения качественной черни недостаточно одной лишь восстановительной среды, необходимо еще добавить вещества, богатые углеводородами, благодаря чему на поверхности образуются мелкие частицы углерода. Некоторые исследователи утверждают, что темная окраска сосудов связана с частичками несгоревшего углеводорода (сажи), в то время как восстановление окисла железа имеет, по их гипотезе, второстепенное значение.

Этнографические наблюдения приписывают, кроме всего прочего, появление темной окраски воздействию различных растительных соков и других компонентов, а также добавлению свежих ветвей в конце обжига, из-за чего происходит задымление.

Опираясь на эту информацию, Малгожата обрабатывала поверхность сосудов различными способами. Натирала их сырым свиным салом, опускала в расплавленный жир, наносила на поверхность тонкий слой смеси жира и древесного угля или же слой из порошкового графита и жира. Часть сосудов осталась без обработки. Какой же цвет приобрели сосуды после обжига?

Первый обжиг она провела в углубленном однокамерном горне со сводом, возвышавшимся над уровнем почвы (130 Х80 Х55 см), изготовленным из прутяной конструкции, обмазанной смесью глины и песка. Свод во время сушки и позднее во время обжига потрескался, и пришлось его заделывать деревом и фунтом. Огонь она поддерживала в печи три часа, израсходовав 0,6 куб. м сосновых дров. При этом была достигнута температура в 690 °С. Потом она бросила в печь несколько веток свежего можжевельника, закрыла ее и оставила в таком состоянии до следующего дня. Во время второго обжига она зарыла сосуды в пепел кострища, имевшего форму ямы. Тем самым она изолировала их от огня, который пылал над ними приблизительно четыре с половиной часа. Было израсходовано 0,8 куб. м дров. Температура была ниже 690 °С. Сосуды из обеих партий были как внутри, так и снаружи черные либо серо-черные. Сосуды, края которых при обжиге торчали из пепла, были ярко-красными. Тем самым Малгожата доказала, что основной причиной черной окраски является восстановительная среда.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *