Врачевание и погребение        09 февраля 2011        65         0

Искусство врачевания

Кольскеггр? Вероятно, вымышленное с большой долей преувеличения лицо, в лучшем случае идеал поведения героя, имеющий мало общего с реальной действительностью. Приблизительно так оценивает большинство из нас этот эпизод из исландских саг, повествующих о жителях этого острова в X веке. Но ведь саги описывают события деловито, строго, беспристрастно, без малейшего стремления что-то добавить, убавить либо приукрасить — они производят впечатление репортажа, фиксирующего события точно так, как они происходили. Поэтому они дают уникальную возможность заглянуть в духовный мир доисторических людей, в их представления о добре и зле, времени и пространстве, жизни и смерти, которые блестяще раскрыл прежде всего Михаил Иванович Стеблин-Каменский.

В сагах нет ни одного эпизода, изображающего страх перед болью или смертью. Напротив, постоянно с непреложностью, исключающей иные возможности, в них говорится о случаях, где нет ни намека на страх. Обычно речь идет о насильственной смерти в бою или при нападении, потому что смерть естественная — результат болезни либо старости — как правило, вообще не описывается, о ней лишь иногда мельком упоминается. Такая смерть не является событием для персонажей саг. Последние слова человека перед лицом неотвратимой смерти носят обыкновенно чисто деловой характер или содержат информацию о каких-нибудь повседневных вещах. Для тех, кому недостаточно примера с Кольскеггром, мы можем привести другой из этой же саги. Торгримр, которому Гуннар нанес смертельный удар копьем из окна, на заданный ему вопрос, дома ли Гуннар, отвечает: «В этом вы должны убедиться сами. Я знаю лишь, что его копье дома». И падает замертво. Поведение Атли, интересующегося модной формой наконечника копья, которым его только что смертельно ранил Торбьерн, кажется нам просто невероятным.

Возможно ли это? Откуда проистекает такое хладнокровие, столь разительно отличное от нашего поведения? Это обусловлено верой в судьбу и посмертную жизнь, рожденной особым восприятием, пониманием времени, решительно не имеющим ничего общего с нашим пониманием. Вера в судьбу уже явно проявляется в наскальных рисунках позднепалеолитических охотников. Нарисованный зверь тем самым отмечен перстом неизбежной судьбы и станет их добычей. Изображая человека, который будет убит в предстоящем сражении, как бы призывают словно уже существующую где-то его будущую смерть. Женщина, прикасаясь руками к мужу, уходящему на битву, может угадать те места, куда он будет ранен. Его раны уже реальные. Меч, которым в ближайшей схватке будет убит враг, своим бряцанием сообщает об этом, ибо смертельный удар, который он нанесет, уже является чем-то реальным.

После кончины человек продолжал свое существование. Каким образом? Представления об этом в разные эпохи и в разных местах были различными. Чаще всего покойник жил в могиле в своей телесной оболочке. Он видел, слышал, ел, пил, радовался, предавался гневу и печали. У него были все свойства живых. По другим, более абстрактным представлениям, умерший существовал в виде бесплотной души. Таких взглядов, вероятно, придерживались люди, сжигавшие покойников. Стеблин-Каменский пишет: «Общим для всех этих представлений о смерти является только одно: для индивидуума время не исчезает со смертью, оно постоянно. И это постоянство времени наиболее наглядно отражено в представлениях о «живых мертвецах» — в представлениях о том, что человек после смерти остается по сути своей таким же, каким он был при жизни. Вера в жизнь загробную является не причиной, а следствием представлений о постоянстве времени. Отношение человека к смерти определяется не теми или иными представлениями о посмертной жизни, а его представлениями о времени. Если время едино и постоянно и не кончается для индивидуума смертью, то смерть не так уж и страшна».

Такое понимание времени и хода жизни помогало переносить и «врачебные» вмешательства, вероятно не менее болезненные, чем недуги и страдания, от которых они должны были избавить. «Жертвоприношения» на Бычьей скале, в Великой яме смерти в Уре и во многих других местах, связанные с гибелью десятков людей, являются варварством, кровавой бойней. Но только для нас, отнюдь не для людей того бесконечно далекого прошлого!

Хотя смерть не была для доисторических людей из ряда вон выходящим событием, они стремились избавиться от недугов и хвороб. Каким же было искусство врачевания в доисторическую эпоху? Охотники и собиратели умели вправлять вывих, фиксировать сломанную кость, вынуть из раны наконечник копья или другое инородное тело. Они ценили благодатное воздействие тепла или — наоборот — охлаждающей воды, лечебный эффект некоторых растений и минеральных источников. Но на этом, пожалуй, перечисление заканчивается. Остальное уже зависело от шаманов и сверхъестественных сил. Детская смертность была огромной, а продолжительность жизни составляла от двадцати до тридцати лет.

Средняя продолжительность жизни возросла у земледельцев. Однако продукты питания из зерна наряду с качественными белками, жирами, минеральными солями и витаминами содержали и мелкие камешки, выкрашивавшиеся во время помола. Это было одной из причин роста (в сравнении с палеолитом) заболеваний кариесом, разумеется, в масштабах, ничтожно малых в сравнении с нынешними. Много страданий доставляли, как и в палеолите, заболевания суставов, межпозвоночных дисков и соединительной ткани в области позвоночника, опухоли и воспалительные процессы.

Вы спросите, из каких историй болезней мы узнали об этих заболеваниях? Болезни вызывают в скелетной конструкции изменения, мимо которых дилетант пройдет, но их легко разгадает антрополог или врач. Впрочем, и неспециалист не пропустит круглые либо прямоугольные отверстия в черепах, относящихся к неолиту и более молодым эпохам, — так называемую трепанацию. О чем они говорят?

Когда в 1973 году врач французский Прунье впервые обнаружил в долине речки Лозеры людские черепа позднего палеолита, на которых имелись следы трепанации, тогда это вызвало в антропологии, археологии и медицине большое смятение.

Искусство врачеванияВедь в то время почти половина пациентов при такой операции умирала. В 1948 году один хирург немецкий писал о трепанации: «В большинстве случаев это надежный способ отправить заболевшего на тот свет». Тогда мало кто поверил, что в примитивных доисторических условиях кто-то мог успешно перенести такую операцию. Более того, в этом же месте кроме трепанированных черепов обнаружили и пластиночки из костей черепных, которые, точно, использовались как амулет или украшение. Поэтому победила та точка зрения, что трепанация проводилась посмертно и была связана с какой-то формой магии. Это, казалось, подтверждали и эксперименты, проведенные еще в конце XIX века. Обломком стекла удалось вырезать из детского черепа кружок за четыре минуты, но из черепа взрослого человека уже только за пятьдесят минут. Цивилизованный человек не в состоянии представить себе, чтобы кто-нибудь мог выдержать на протяжении почти часа такие страдания; даже значительно более короткий срок, нужный для операции ребенка, не вызывает достаточного доверия.

Но археология и этнография знают многочисленные находки черепов (в том числе неолитических) с зажившими ранами, неопровержимо свидетельствующими о том, что пациент после операции продолжал жить. На одном доисторическом черепе археологи даже насчитали рекордное число дисков — семь. Этот человек после последней, седьмой операции еще некоторое время жил!

Новейшие эксперименты показали, что кремневым резцом можно провести трепанацию черепа взрослого человека и в более короткие сроки — за тридцать минут. Некоторые примитивные племена еще в XIX веке с успехом использовали обсидиановые отщепы, зубы акулы и каменные шлифованные инструменты. Совокупность этих фактов утвердила мнение о том, что трепанацию «хирурги» успешно проводили и до внедрения более производительных металлических инструментов и что задача их была та же, что и в древнем мире и средневековье: лечение переломов черепа, головных болей, психических расстройств и т. д. После обстоятельных исследований, проведенных в последнее время, некоторые ученые утверждают, что неолитическую трепанацию переносило приблизительно девять человек из десяти. Истины ради мы, однако, должны отметить, что трепанация могла проводиться и с иной, нежели хирургическая, целью — при удалении мозга перед мумификацией, для изготовления трофея…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *