Теоретические вопросы        02 апреля 2013        61         0

Изобразительная деятельность человека

Понятие изобразительной деятельности

Формы современного нам художественного творчества, как бы самостоятельно и оригинально они ни выступали, всегда и неизменно являются, прежде всего, закономерным производным своей эпохи и имеют глубокие корни в строе современной им общественности.

Принимая такую зависимость за основу для всякого рода исследований в области художественного творчества человека, мы должны будем сделать из этого и соответствующий вывод, именно, что развитие преобразовательной деятельности представляет собой непрерывное течение фактов, слагающихся и видоизменяющихся в процессе исторических изменений самих основ культуры. Для реконструкции этого общего движения художественных форм — естественно приобретают особое значение виды изобразительной деятельности — наиболее ранние. Их значение увеличивается тем в большей степени, чем с более древней формой быта они являются связанными. Уже самый характер связи искусства с народной экономикой, по крайней мере, в его значительной части, выступает перед нами здесь с совершенной ясностью и в простейшей форме, не усложненной посредствующими моментами; с другой стороны, и формальное выражение изобразительной деятельности имеет всегда чрезвычайно четко выраженный характер. Введение, следовательно, изобразительной деятельности доисторического человека, а также искусства современных отсталых народностей, в общий круг искусствоведения является задачей, методологически вполне назревшей.

Эти положения поясняют необходимость рассматривать художественные формы не только в пределах определенных дат, определенной культурной среды, или в пределах ясно выраженного того или иного изобразительного оформления, но на всем доступном нашему знанию протяжении истории культурного развития человечества. Подобный метод приложим, разумеется, лишь при условии значительной схематизации всего построения и сведения бесчисленного количества фактов к явлениям основным, определяемым рядом существеннейших признаков.

Подобная схема, как нам представляется, дала бы очень четкую и твердую основу, которая могла бы послужить руководящим началом для правильного ориентирования любого, даже частного факта, в перспективе единого исторического процесса.

Нам необходимо будет здесь же указать на основные источники, которые могут быть использованы в реконструкции древнейших стадий оформления изобразительной деятельности человека. Эти источники как численно, так и качественно, непрерывно нарастающие, можно разделить, прежде всего, на две группы:

  1. факты изобразительной деятельности, наблюдаемые в живом быту, т. е. в процессах их созидания, и их связи с бытом, верованиями, языком и пр.,
  2. факты изобразительной деятельности, относящиеся к культурам вымершим, ныне не существующим, доисторическим.

Казалось бы, на первый взгляд, что вторую группу, — археологическую, — следовало бы поставить ранее, как совокупность фактов древних, следовательно — предшествовавших современности. Однако это было бы ошибочным, и вот по каким причинам.

Если мы посмотрим на все население земного шара в любой момент и сравним отдельные племенные или иные объединения по признакам их культурного состояния, то мы придем к заключению о разительных отличиях, относящихся не к вариационным отклонениям, а к различию в самих основах: система хозяйства, общественности и проч. Это разительное неравенство создает обстановку, весьма благоприятную для того, чтобы и живой быт мог быть использован, как некоторый материал, современный для одной культурной среды, но воспроизводящий собой все основные нормы подлинной, доистории — для среды иной. Подобное неравенство в ходе развития культуры имеет, конечно, целую совокупность причинных зависимостей.

Отметим, между прочим, что со стороны особо быстро протекавших процессов культурного творчества выделяются для восточного полушария — Средиземноморский район с прилегающими азиатскими провинциями, а в Америке — зона, ограничиваемая примерно пределами тропиков. В культуре вымерших американских цивилизаций мы видим, например, уже целый ряд культурных достижений, в частности и в области металлургии. Все это, как многое другое, было достигнуто уже ко времени появления в Америке европейцев. Это — древнее, вымершее, «археология». Но вот — современное, быт австралийцев. Долгое время, особенно во внутренних областях Австралии, не знали металлов. Эти племена находились в стадии развития, которую мы называем «каменным веком».

В отношении основных данных, со стороны системы хозяйства мы найдем сейчас такие же разительные отличия, а вместе с этим и — возможности в тех или иных случаях генетически относить исторические факты к отдаленному прошлому, а материалы «археологические» — приближать к нашей современности. Из этого явствует то, что и в части изобразительной деятельности человека, раз мы хотим ее видеть в процессе развития, начиная с наиболее ранних форм, нам невозможно будет ограничиться лишь временами «доисторическими», без привлечения и фактов современных, почерпнутых в быту т. наз. отсталых народностей.

К этому нужно прибавить, что интересующие нас факты изобразительной деятельности не могут быть ограничены и этими рамками. В любой «культурной» среде и сейчас мы можем видеть примеры изобразительной деятельности весьма «отсталой». Во Франции, в провинции, мы не раз видели современные рисунки (крестьян), в основе построенные так же, как и рисунки жителей центральной Бразилии, находящихся в стадии каменного века. Наши крестьяне, исключив примеры воздействия на них готовых изобразительных образцов, делали такие же изображения. Следовательно, наши источники мы должны значительно расширить за пределы «доистории» и т. наз. «первобытных» народов, включив в круг наших интересов и народности «культурные».

Обратимся теперь к более детальной характеристике наших источников.

Изобразительная деятельность современных отсталых народностей дает нам бесконечное количество фактов, в большинстве случаев, однако, в пределах их формального выражения. Недостаток этого источника заключается в том, что мы не располагаем достаточным материалом в качестве полноценного научного источника. Европеец, наблюдающий тот или иной факт изобразительной деятельности «дикарей», естественным образом часто оценивал это со своей точки зрения, искажая в корне настоящие обоснования изобразительной работы, основания — корнями, врастающие в быт, для европейского наблюдателя весьма часто остававшийся на последнем плане его внимания, определявшегося яркостью зрительных впечатлений и мерную очередь.

Конечно, подобное отношение к «дикарям» мы не можем считать общим, вне исключений сложившимся, но оно было господствующим в течение долгого времени, и до сих пор, к сожалению, изобразительная деятельность многих народностей вырисовывается нам по материалам лишь подобного рода.

Следовательно, в огромной массе собранных в музеях предметов, относящихся к искусству этнографическому, и в обширной, соответствующей этой теме, литературе мы имеем источники — неравноценные. Иногда, даже довольно часто, они нам представляются в качестве предметов такого же значения, как и всякие предметы археологические, т. е. когда за ними мы не видим живой обстановки, зафиксированной хорошим объективным наблюдателем, когда мы не располагаем надежными сведениями о смысловой оценке того или иного произведения искусства в соответствующей ему творческой среде, а вместе с этим — не знаем и функциональной его роли.

В таком случае, источник обесценивается, и мы очень часто вынуждены с такими образцами современного искусства считаться, главным образом, со стороны их формального выражения — и только. Однако метод изучения культур отсталых народностей — постепенно развивался и все более уточнялся; мы можем отметить появление ряда исследований, в корне видоизменяющих прежние оценки культурных состояний т. называемых дикарей и подводящих весьма надежный фундамент и к нашей позиции в оценке и толковании изобразительной деятельности в ее ранних формах.

Большое значение имели также исследования религиозных представлений и культа отсталых народностей, а также и изучение самой системы мышления первобытного человека, системы, как оказалось, — совершенно отличной от нашей логики. Все это не может быть не учитываемо в деле изучения ранних форм изобразительной деятельности человека, так тесно и непосредственно связанной со всем его мировоззрением.

Крупные достижения науки в этих направлениях существенно дополняются и теми перспективам и, которые нам открывает новое учение о языке — яфетидология. Установив, что современные языки представляют собой совокупность закономерно сращенных элементов речи, относящихся к различимы прошлым этапам культурного развития, яфетидология реконструирует все течение этого процесса, опускаясь до самых глубин, до первичных моментов сложения речи, и здесь вскрываются такие важные для нас моменты, как «пучковые» или «рядовые» связи отдельных представлений в мышлении древнего человека и проч. Наконец, мы не можем не отметить и того обстоятельства, что изобразительная деятельность отсталых народностей мало все же проработана с точки зрения исторического материализма, и здесь вновь можно лишь констатировать, что научная работа для всякого рода вопросов, связанных с современным бытом, должна начинаться с разностороннего изучения фактов в самой живой творческой среде, с учетом всех тех запросов, которые вытекают из современного научного метода, пока же, и это необходимо еще раз отметить, мы располагали, главным образом, источниками, устаревшими по методу их оформления, и та масса предметов народного «художественного» творчества, которая заполняет мировые музеи, в значительной части нам представляется лишь в пределах «вещей», за которыми мы не видим главного — человека, их творившего.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *