Теоретические вопросы        22 января 2014        62         0

Критерии истины

1390398944_kriterii-istinyТеории, о которых мы говорили, сходятся в отношении того, что все они делают истину в какой-то степени личной и прихотливой. Они утверждают соответственно, что истина является:

  1. чьим угодно мнением,
  2. чьим угодно декретом,
  3. чьей угодно страстью.

Релятивизм равносилен безразличию, а мистика — анархии. Ни одна из этих теорий не имеет какого-либо правила, которое требовало бы от всех мыслителей мыслить одинаково в той мере, в какой они мыслят в соответствии с истиной. Тем самым временно приостанавливается действие закона противоречия и можно делать утверждения без малейшего риска быть опровергнутым.

Может показаться, что авторитарность избегает этой трудности, поскольку утверждения авторитета считаются обязательными для всех остальных. Беда в том, что авторитет сам не подчиняется тому правилу, которое выдвигает для других. Он выносит решения сам и притом как ему вздумается. Он восседает на вершине иерархической системы, в которой имеется высший класс прозорливцев и огромный низший класс послушных невежд.

Критерии общества

Неудача этих теорий дает основание полагать, что мы нуждаемся в безличном критерии истины. Этот критерий должен быть безличным не в том смысле, что он с человеческими потребностями не связан, а в том, что он обязателен для всех людей, если они готовы признать как потребность, так и средства их удовлетворения. Прихоть, декрет и эмоция — все они в одинаковой степени не в состоянии затронуть критерия истины; напротив, этот критерий затрагивает их и сохраняет свою действенность в равной мере для скептиков, авторитетов и эмоциональных людей независимо от того, принимают ли они его или нет.

Думается, что мы слишком редко наблюдаем социальные последствия утверждения или отрицания подобного критерия, и хотелось бы показать, что собой представляют некоторые из этих последствий. Например, если бы кто-либо отрицал, что подобный критерий существует, то было бы невозможно объяснить разницу между честным аргументом и кассационной жалобой. Честный аргумент представляет собой готовность подвергнуть свои утверждения проверке в соответствии с повсеместно применяемым правилом. Такая готовность показывает, что данное лицо не ищет никаких личных выгод, не стремится к исключению из правила, которому остальные должны подчиняться. Если подобного правила не существует, то честность будет опираться только на убеждение, и не нужно быть циником, чтобы обнаружить несостоятельность этого.

Наиболее наглядным результатом, однако, является то, что отрицание безличного критерия приводит к политической покорности и пресмыкательству. Ведь какие еще имеются альтернативы? Покорность является следствием авторитарности; необходимость этого слишком очевидна, чтобы об этом упоминать. Эта покорность имеет тенденцию возникать также и из мистики, поскольку культ эмоций ставит человека в полную зависимость от господствующей пропаганды. Что же касается релятивизма, то, поскольку, согласно этой доктрине, все мнения одинаково хороши, можно с таким же успехом выбирать такие, которые являются безопасными именно потому, что выражают покорность.

Следовательно, в теории познания у людей имеется следующий выбор: они могут принять либо безличное правило, либо каких-то весьма личных правителей в качестве авторитетов. Они могут вести себя или как ученые, или как рабы. Действительно, теория познания имеет такие глубокие социальные последствия, что, спросив человека о том, как он себе представляет эту теорию, вы можете судить, каковы будут его действия. Вы можете узнать лентяя, колеблющегося, оппортуниста, ренегата, честного человека.

Можно вообразить Искариота, размышляющего: «Вот мой друг, утверждающий, что имеются некоторые доктрины, благодаря которым люди станут свободными. А вот священники, которые говорят, что эти доктрины опасны. А вот римляне, которые говорят, что священников надо поддерживать. А вот я, человек, который не знает, что является истиной и является ли что-либо истиной… А вот тридцать сребреников».

Так скептик превращается в колеблющегося, колеблющийся — в оппортуниста, оппортунист — в ренегата. Это не вопрос естественной испорченности. Это просто результат социального давления при отсутствии всякого критерия.

Эти соображения тем более важны, что отсутствие критерия можно так искусно приукрасить, что оно сойдет за свободу духа. Если только мы не ошибаемся в толкованиях недавних событий, возникла (или была выработана) теория, согласно которой, чем больше вы колеблетесь, тем вы свободнее. Ужасающая череда ренегатов прошествовала через залы заседаний комиссий, судов и по газетным страницам на пути к бесчестию. Как будто бы наши правители, подобно шекспировскому Фальстафу, «разгрузили все виселицы и навербовали трупы. Никто еще не видывал подобных страшилищ».

Суть их заявлений о том, что в то время как в годы своей зеленой юности они были рабами доктрины, теперь, в свои зрелые желтые годы, они думают так, как хочется им. По крайней мере половина этого — истинна, так как они, совершенно очевидно, довольны своими нынешними мыслями. И все же вряд ли можно достигнуть освобождения от доктрины, отбросив ее и просто заменив выгодными мнениями. Если отвергнутая доктрина была истинной, то отвергнуть ее — значит что-то потерять. А если она не была истинной, то нельзя приобрести никакой интеллектуальной выгоды, пока истинные представления не займут ее место. Но ведь ренегат — это человек в состоянии паники, а не ученый, ищущий истину.

Притязания на свободу духа, однако, не ограничиваются ренегатами. Они возникают по всему полуострову, который уютно отделяет центр от правого крыла. А одновременно поднимается обличительный крик, что людям, взгляды которых левее, не достает свободы духа.

Пространство слева обширно. Там довольно много мнений и притом довольно хороших мнений. Но нет ни одного такого, чтобы, просто выразив его, можно было бы получить прибавку к заработной плате, поднять свой социальный престиж или улучшить отношения с властями. Вследствие этого таких мнений нельзя придерживаться по оппортунистическим соображениям. Действительно, представляется, что имеется мало оснований придерживаться этих мнений, если только не считать их истинными. Если это рабство, то пусть его так называют. Но свобода духа, заключающаяся в присоединении к безопасным мнениям, по-видимому, нечто меньшее, чем свобода, и меньшее, чем дух.

Отрицать критерии — значит утверждать покорность: события вписали эту истину в книгу истории достаточно крупными буквами, чтобы все могли видеть. С этим связан и другой вывод: отрицать покорность — значит утверждать критерий. Если мы достаточно благородны, чтобы сопротивляться непристойному давлению, и если мы хотим, чтобы наше сопротивление представляло собой нечто большее, чем личный каприз, то мы должны предположить существование критерия истины, который не зависит от классов и правительств и которым можно проверить все, что говорят правители. Без этого совершенно невозможно проводить на рациональных основах даже малейшую реформу, так как всякое социальное изменение, затрагивающее власть правителей, влечет за собой утверждение, что правители ошибались либо относительно фактов, либо относительно ценностей существующего мира. В противном случае изменение будет представлять собой просто политику силы, в которой не участвует разум.

В таком случае ваш подлинный реформатор или революционер согласится с Мильтоном: «Я предпочел королеву Истину королю Карлу». Пришедшие в отчаяние подданные могут подвергать различным испытаниям своих правителей, и против них можно даже использовать авторитарный принцип: «Восстание против тиранов — это повиновение богу». Но испытание, которое является самым справедливым, так как оно действительно для всех, и самым сильным, так как оно не подвержено влиянию никакой прихоти, это — испытание посредством безличного критерия истины. Только оно может превратить политику в науку, в противном же случае политика должна стать ареной темных сил, с которыми связаны темные замыслы. Только это может убедить миссис Никсон, что ее помощники — настоящие помощники, а не дразнящие, угодливые, лукавые горе-утешители.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *