Полевые археологические исследования        05 февраля 2013        104         0

Легенды и археология

Легенды и археология… Казалось бы, что может быть общего между неукротимым полетом фантазии и приземленностью вещей, между углублением в законы духа и строгой размеренностью археологического исследования? И что заставляет исследователей мифов и археологов — представителей столь разных по содержанию и методам наук — поддерживать диалог, не прекращающийся вот уже много лет? История — вот та почва, на которой сходятся эти принципиально различные и теснейшим образом связанные одна с другой сферы знаний в освещении отдаленных периодов, не документированных литературными источниками.

Могут ли говорить немые камни? В самой постановке этого вопроса, которым задавались подчас энтузиасты археологии прошлых лет, заключается, как мы теперь понимаем, неточность. Археологический материал не является «немым», но язык его часто настолько невнятен, что требует «перевода», и разные «переводчики», будь то сами археологи или историки, дают ему интерпретации, далекие друг от друга и нередко от истины. Главная опасность, учит опыт, заключается в восприятии археологических данных как прямой иллюстрации отдельных мифов или легенд без должного понимания мифологического материала, с одной стороны, и возможностей археологии — с другой.

Вначале XIX в. пытались заменить «недостоверные» легенды и мифы собственными измышлениями. Параллельно ученые той эпохи ввели разграничение между мифами греческими, воспринимавшимися как плод народного воображения, и преданиями римскими, считавшимися «искусственными», созданными римскими эрудитами с целью объяснения уже сформировавшихся обрядов или учреждений.

В середине XIX в. недоверие к преданиям римлян было столь велико, что крупнейший историк XIX столетия Т. Моммзен напрочь, отказался рассматривать легендарные предания ранне-римской истории, столь волновавших многих ученых и их учеников. Что же касается греческой истории, то историки XIX в. начинали ее с VIII в. до н. э. Особенно характерен в этом плане классический труд Дж. Грота, где все более ранние события отнесены к разряду легенд, не имеющих прямого отношения к истории. Однако трактовка греческих легенд Гротом может показаться строгим рационализмом по сравнению с теми интерпретациями, которые предложили сторонники солярно-метеорологической теории. В их трудах гомеровские герои, утратив всякую реальность, превращались в символы солнца, луны, звездного неба. Так, Елена трактовалась как луна, поскольку начальный элемент ее имени присутствовал в словах (луна) и (сияние, блеск); хитроумный Одиссей, убивающий женихов преданной ему Пенелопы, становился символом дневного светила, гасящего жизнь ночных звезд, а Пенелопа — красавицей луной, хранящей верность своему солнечному супругу.

Наряду с восприятием мифов, как фантазии дикаря, обратившего взор к непонятному, прекрасному и пугающему небу, другая теория — «низшей мифологии» — объясняла те же самые мифы порождением фантазии того же дикаря, но опустившего взгляд на землю и придавшего фантастическую форму окружающим его предметам.

Тогда же появилась весьма популярная н в XX в. социологическая теория, создатели которой видели в греческих мифах об амазонках или в римской легенде о Танаквиль отражение матриархата.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *