Архитектура        15 января 2014        95         0

О развитии Эллинского храма

Настоящий очерк посвящен изучению той роли, которую играла культовая скульптура в развитии эллинского храмового зодчества.

Общеизвестно, что для эллинов храм был жилищем божества, олицетворенного в культовой статуе. В классическую эпоху колосс, возвышавшийся в целле периптера, отвечал представлению эллинов о величии божества-покровителя гражданской общины. Эти изваяния божеств и храмы, достойными обитателями которых они являлись, были результатом длительного процесса развития. Попытаемся проследить его в основных чертах.

Давно установлено, что эллинский храм ведет свое происхождение от мегарона — жилого дома микенской эпохи. Различные фазы постепенного перехода от микенского жилища к храму можно проследить на ряде памятников. Должно, однако, отметить, что эволюционные стадии их далеко не всегда отвечают строгой хронологической последовательности. Сплошь да рядом более примитивное здание оказывается моложе, чем более зрелое. В силу этого мы будем рассматривать памятники в стадиально-типологической, а не хронологической последовательности.

Еще совсем примитивную форму имеет храм Аполлона Карнейя на острове Фере, сооруженный не позднее конца VIII в. до н. э. Там храмовая постройка мегаронного типа (довольно больших размеров: 12,15X7,50 м) была обстроена жилым комплексом усадебных сооружений. Возникновение храмовых построек такого типа должно быть связано не с государственным, а с семейно-родовым культом, когда алтарь или идол божества были во владении басилевса или иного человека, а не всего полиса.

В этом отношении весьма интересно и происхождение культа Аполлона Карнейского. Согласно Павсанию, Аполлон Карней, именуемый домашним, почитался в Спарте еще до возвращения Гераклидов (т. е. до дорийского завоевания и образования Лакедэмонского государства). По словам знаменитого периэгета, Аполлон Карнейский это «божество то, которое, когда Спарту занимали еще ахеяне, почитаемо было в доме прорицателя Крия». Дреросский храм VIII в. до н. э. сохраняет еще полностью традиции мегарона.

О развитии Эллинского храма

Храм в Дреросе

Расположенная за неглубоким пронаосом целла в сущности не отличается от внутреннего помещения большого жилого дома, рассчитанного только на пребывание в нем людей. Целлу расчленяли по продольной оси две колонны, между которыми .находился очаг, дым его выходил через отверстие в крыше.

Направо от входа, в глубине корабля, на алтаре стояли бронзовые изваяния Аполлона, Артемиды и Лето. В силу небольших размеров (Аполлон около 0,80, богини — 0,40—0,45 м) эти скульптуры не доминировали над внутренним пространством. Образуя своего рода «красный угол», они занимали сравнительно небольшую часть храма. В этом можно видеть традиции домашнего культа, когда идол божества был одним из предметов обихода, хотя и весьма почитался.

Храм Артемиды Орфии в Спарте IX—VIII вв. до н. э. значительно древнее храма в Дреросе, хотя и представляет более развитое сооружение. Это неширокая, сильно вытянутая постройка расчленена по оси рядом колонн на два корабля. Таким образом, внутренние помещения храмов в Спарте и в Дреросе имеют сходные решения. То же, видимо, можно сказать и о деревянном идоле Артемиды Орфии. Павсаний говорит, что изваяние богини было небольших размеров, его свободно могла держать на руках жрица Артемиды во время бичевания эфебов.

Однако, несмотря на все сходство с храмом в Дреросе, в спартанском Артемисионе уже намечается отрыв от традиций жилого дома: в целле нет очага, последний заменен большим алтарем перед храмом. Вокруг алтаря могло собраться много молящихся, что отвечало потребностям культа патрона гражданской общины, а не домашнего. Это свидетельствует о значительном изменении функционального значения храмового здания. Храм Орфии хотя и сохранил во внутреннем облике и характере идола заметное сходство с домашним святилищем, но в целом уже был приспособлен для потребностей общинного культа.

Отмеченное в спартанском Артемисионе осевое членение целлы колоннадой, при отсутствии очага в последней, мы наблюдаем в ряде более поздних архаических храмов, например в Фермосе, или в Неандрии.

Новый, совершенно иной принцип организации внутреннего помещения был применен в Олимпийском Герайоне.

О развитии Эллинского храма

Герайон в Олимпии

Довольно обширная целла этого храма не имела осевого членения. Внутреннее помещение первоначально лишь слегка расчленялось приставленными к длинным стенам немного выступающими поперечными стенками (по четыре с каждой стороны). Позднее эти стенки заменили двухъярусные колоннады, разделившие целлу на три корабля: широкий — средний и два очень узких боковых. Другими словами, в обоих вариантах решения целлы мы видим стремление сохранить единое внутреннее пространство. Более значительная, чем в храме в Дреросе, высота целлы (6 м), при пятиметровой ширине свободного от стенок или колонн пространства, создавала впечатление не обыденного жилого, а довольно высокого помещения с вытянутой вверх задней стеной.

До сооружения храма Зевса в Олимпии Герайон служил святилищем и Зевса, и Геры. Согласно Павсанию, в нем находились две культовые статуи: восседающей на троне Геры и стоявшего Зевса. Обнаруженная при раскопках колоссальная (0,52 м высотой) архаическая голова Геры является частью названной статуи и может служить основанием для реконструкции размеров всей группы. Нужно думать, что изваяние Геры было около 3 м вышиной, а статуя Зевса еще выше. Такая реконструкция культовых статуй в Герайоне дает нам более определенное представление об интерьере целлы, облегчая понимание архитектурных форм последней. Большие изваяния Зевса и Геры требуют помещения их в свободном пространстве. Этому требованию не может удовлетворить целла храма-дома с невысоким потолком, загроможденная по средней оси колоннадой. Вместе с тем большие культовые статуи входят в художественный образ целлы как весьма важная составная часть последней. Выделяясь на фоне задней стены, они завершают интерьер. Без них помещение казалось бы пустым, а значительная высота его необоснованной. Так, в Герайоне архитектурные формы интерьера тесно связаны со стоявшими в целле статуями. С возникновением единого внутреннего пространства находится в связи появление монументальной храмовой скульптуры; последняя в свою очередь требовала достойного ее внутреннего пространства. Зодчество и ваяние развивались параллельно, синтетически сочетаясь в эллинском храме.

Если спартанский храм Орфии, служивший для общинного культа, еще хранит некоторые древние традиции, то Олимпийский Герайон уже полностью отвечает новым формам культа божеств, покровителей полиса. Колоссальные изваяния Зевса и Геры — это уже не скромные маленькие домашние идолы, а монументальные образы богов — патронов гражданской общины. Жилище этих богов — Герайон — имеет облик, достойный своих обитателей.

Образ храма, обогащенный снаружи колоннадой периптера, а внутри двухъярусной колоннадой (или приставными стенками) и большими статуями Зевса и Геры, в той же мере превосходит примитивные храмы IX—VIII вв., как все искусство эллинской архаики, полнокровной, красочной и жизнерадостной, — более бледное и схематичное искусство геометрического стиля.

То новое, что зарождалось в Герайоне, получило полное развитие в построенном Либоном храме Зевса Олимпийского. Обширную целлу этого величавого периптера расчленяли две колоннады на три корабля: боковые — очень узкие и довольно широкий средний (около 7 м). Однако значительная вышина целлы, достигавшая 14 м, создавала впечатление высокого и узкого пространства главного нефа. Такое решение целлы неразрывно связано с находившейся в глубине ее статуей Зевса работы Фидия. Здесь взаимодействие между скульптурой и архитектурой было еще более тесным, чем в храме Геры. Колоссальная статуя восседающего на троне бога была как бы вписана в прямоугольные очертания задней стены целлы. Внедрение колоссальной скульптуры было одной из предпосылок в развитии внутреннего пространства, а развитие этого пространства в свою очередь способствовало последующему расцвету большой храмовой скульптуры (хрисоэлефантинных изваяний Фидия и Поликлета). Увеличение размеров, и в частности высоты, целлы было необходимым условием дальнейшего развития монументального храмового зодчества — сооружения обширных периптеров. Размер наружного ордера был в самой тесной связи с высотой внутреннего объема храмового здания.

О развитии Эллинского храма

Храм Зевса в Олимпии

В результате этой большой творческой работы стало возможным создать жилище и образ, достойные верховного бога, отца богов и людей патрона гражданской общины и покровителя все-эллинских состязаний. Сказанное нами о храме Зевса относится и к другим храмам высокой классики, например к Парфенону. Примечательно, что с распадом принципов высокой классики в Фигалийском храме Аполлона изменяется решение целлы и система постановки культовой статуи, помещенной в нарушение симметрии не на продольной оси наоса, и не лицом, а боком к зрителю.

Мы рассмотрели несколько этапов развития внутреннего пространства эллинских храмов. Скажем теперь несколько слов об истоках этих явлений. Многое здесь остается еще неясным. Мы не знаем, когда появились древнейшие храмы, что, согласно некоторым исследователям, было уже в XII в. до н. э.17

Однако, отказавшись от спорных гипотез и привлекая более надежные факты, можно отметить следующее. По-видимому, с Критом должно связать ряд храмов, создатели которых цепко придерживались старых традиций (храмы в Дреросе и в Принии).

В Спарте, напротив, очень рано, еще в IX—VIII вв. до н. э. появляется новый тип храма (Артемиды Орфии), видимо связанный с культом, отвечавшим потребностям гражданской общины. Далее, изваяние Геры, имевшее столь большое значение в интерьере целлы Олимпийского Герайона, по всей вероятности, было произведением спартанской школы, может быть Медона или Дориклейда.

Эти факты, свидетельствующие об исключительно большой роли спартанских мастеров в развитии древнейшего эллинского зодчества и храмовой скульптуры, результаты раскопок в Спарте, показавшие расцвет этой общины в древнейшую эпоху и, наконец, слова Павсания, что ему довелось видеть в Спарте деревянное изваяние Афродиты Ареи — самое древнее, какое только есть у эллинов, и что там же находится древнейшая бронзовая статуя Зевса Ипата, приводят нас к выводу, что довольно распространенное мнение о незначительности вклада Спарты в художественное творчество эллинов требует решительного пересмотра.

Спарта с ее твердой государственностью задолго до Афин установила законодательство. Согласно античной традиции, Ликург жил в IX столетии, а Драконт в последней четверти VII в. до н. э.

Спарта в IX—VII вв. до н. э. несомненно, была передовым эллинским полисом не только в военно-политическом, но и в культурном отношении. Роль ее в художественном творчестве Эллады этого времени была весьма крупной. Культурное значение Лакедэмона в древнюю эпоху заслоняет от нас отсталость Спарты классического времени, когда она оказалась позади Афин и других общин Пелопоннеса.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *