Техника живописи и скульптурные приемы        09 апреля 2013        63         0

Подобия форм

Восприятие человеком подобия форм

Среди множества любых камней, которые мы стали бы внимательно рассматривать в любой обстановке их естественного нахождения, конечно, мы в конце концов нашли бы экземпляры, которые своей формой с той или иной стороны могли бы нам напомнить какое-нибудь знакомое нам живое существо, полностью или частично.

Среди этих подобий можно встретить и такие, которые на поверхности будут иметь некоторые повреждения, как будто сделанные рукой человека для придания еще большего сходства. Самый характер таких повреждений свидетельствует о том, что они могли произойти и от множества естественных причин, случайно попадая и на «нужные места»… Вот именно такие-то экземпляры и собирают сторонники этой своеобразной школы, оставляя в стороне все множество камней, тоже с повреждениями, но неудачно расположенными. Приводим пример, воспроизводя здесь один из экземпляров целого собрания, фигурировавшего на Международном конгрессе доисторической археологии и антропологии в 1912 г., в Женеве.

Подобия форм

Предполагаемое изделие человека.

Мы имеем здесь небольшой кусок кремня естественного происхождения, слегка напоминающий голову какой-то птицы, а на месте глаза — кремень сбит «с большой ловкостью», как пишет один из убежденных сторонников таких фигурных камешков, как древнейших памятников культуры.

Подобия формМы остановились на этой теме в силу большого значения поставленной проблемы генезиса изобразительной деятельности, проблемы, которая в теоретической части заслуживает внимания и детального разбора, но в части, относящейся к попыткам ее доказать произвольно подобранным и совершенно недостоверным материалом, следует считать значительно дискредитированной.

Так как мы коснулись здесь вопроса ассоциирования «готовых форм» с формами окружающего человека мира и использования их в качестве подобий, с некоторой «приправкой», то, устранив здесь из нашего рассмотрения всю массу фактов недостоверных, нам необходимо будет упомянуть и о таких, которые не подлежат никаким сомнениям.

Можно было бы привести много примеров, но мы ограничимся в отношении живого быта лишь несколькими. На рисунке мы воспроизводим каменного охотничьего фетиша с островов Шарлотты. Это простой «голыш», довольно причудливой формы, которая воспринята была человеком в качестве некоторого подобия, которое он еще увеличил, сделав на нужных местах глаза, рот и ноздри. В этом случае целесообразная работа человека может быть установлена уже по самому характеру сделанных дополнений.

Второй пример относится к русской крестьянской среде Архангельской губернии.

Подобия форм

Крестьянские игрушки из Архангельской губернии.

Помещаемые здесь деревянные игрушки, сделанные лишь дополнительной работой, при готовых формах корней, ответвлений дерева и проч., которые избирались по признаку «подобий» с формами разных живых существ, однако, в ограниченном кругу тех тем, которые были нужными в качестве игрушки, а не всяких вообще подобий, которых можно было бы подобрать с большей легкостью и в любом количестве. Следовательно, здесь в подборе подобий мы имеем определенные ограничения, что встретим и в области аналогичных произведений среди достоверных памятников палеолитического человека, к рассмотрению которых переходим.

1365490361_golova_chelovekaНачнем с более простых образцов. На рисунке воспроизводится плоский камешек, найденный в одной из пещер Франции и относящийся к так называемой Мадлэнской культуре. Древний человек, установив некоторое подобие контура этой пластинки с профилем человека, это подобие дополнил, процарапав впадину, которая более резко отграничила снизу нос, и награвировав глаз.

В другой пещере естественный рельеф каменной стенки был в таком же порядке дополнен, и мы имеем и здесь профиль человека. В довольно большом числе аналогичных примеров мы имеем дело, главным образом, с естественными рельефами стен пещер, трещинами и пр., которые воспринимались, как некоторые части форм реальных объектов, и дополнялись живописью или гравировкой. К более сложным примерам мы должны будем отнести некоторые образцы подобного творчества палеолитического человека, известные нам из пещеры Нио, изобразительные памятники которой открыты были в 1906 году. Эта пещера, как и многие другие ей подобные, представляет собой замечательный музей образцов изобразительной деятельности древнего человека Европы. Но в настоящий момент нас интересует лишь особенный вид изобразительной деятельности, к которому мы находим в этой пещере целый ряд интереснейших примеров.

Подобия формНа этом рисунке воспроизводится фигура бизона, изображенного в необычном положении. Контуры обрисованы были красной краской. Фигура животного помещена почти в вертикальном положении, на туловище сделано красное пятно.

Теперь, располагая уже весьма значительным как количественно, так и качественно рядом аналогий, с уверенностью можно толковать это пятно, как рану, а следовательно и все изображение для нас приобретает некоторую ясность со стороны необычной при нормальных условиях позы животного. Однако, и раненый бизон едва ли в состоянии был бы принять подобную позицию, почти опрокидываясь назад…

Но все это изображение, оказывается, следует рассматривать, прежде всего, как некоторый образ, построенный человеком, исходя из оценки «подобия» уже готовой формы.

Скала, следовательно, в своем контуре давала известную кривую, которая доисторическим человеком была ассоциирована с абрисом спины бизона. Бизон в такой «неестественной» позиции был связан с «прыжком» в момент ранения и т. д.

Таким образом, все преувеличение в позе зверя является в данном случае вытекающим из естественного момента, при некотором смысловом коррективе или приспособлении.

Не менее интересным в этой же пещере является изображение головы лошади, сделанное красной краской, в дополнение к оценке естественного момента, каким в данном случае является рельеф стены.

1365490610_golova_loshadi

Мы воспроизводим этот замечательный памятник, показывая штриховкой рельеф скалы, а черными линиями — ту дополнительную изобразительную работу, которая исполнена была человеком. В данном случае «естественная» линия была воспринята в «опрокинутом» виде, наоборот, что свидетельствует еще в большей степени, чем вышеприведенный пример, о значительной степени развитости человека в направлении оценки параллелизма форм условных с формами реальных объектов его окружения.

Примером еще большего осложнения может послужить рисунок, сделанный древним человеком в той же пещере, но не на стене, а на полу.

Подобия форм

Пол покрыт был слоем так наз. «пещерной глины», на которую сверху падала каплями вода. Эта капель оставляла определенные следы в виде небольших куполообразных углублений; затем процесс этот прекратился. Ко времени изобразительной деятельности человека в этой пещере на полу было множество подобного рода углублений, из которых три были им использованы в качестве отправного момента его изобразительного творчества. Эти углубления ассоциировались у него с «ранами» убиваемого животного, и в развитие графического оформления этого образа — человек дополнил к «ранам» — три гарпуна, а ко всему этому обрисовал и контур объекта жертвы или охоты — бизона.

Совершенно исключительный интерес с этой стороны представляет собой также живопись на плафоне в Испанской пещере Альтамира. Здесь мы имеем значительное количество животных, изображенных красками, причем в расположении фигур и в выражении их контуров и природного рельефа тела использованы были все выпуклости и иные неровности потолка, которые, как естественно полагать, и определили собой по подобию все основные темы этого единственного в своем роде образца древней живописи.

Можно было бы умножить эти примеры целым рядом интересных вариантов подобных же видов разрешения изобразительных задач, но мы полагаем, что для наших целей и приведенных образцов будет достаточно. Следовательно, мы видим, что в массе фактов изобразительной деятельности палеолитического человека имеется совершенно определенный строй явлений, который может быть охарактеризован как воспроизведение некоторых реальных объектов на основе уже существующих в природе форм, которые для этого используются не только частично, но иногда и полностью, не редко даже при некотором подчинении этим заданным формам. Эта формула выступает уже в древнейших периодах известной нам фактически истории развития изобразительной деятельности европейского человека, но не исчезает и в период его цветущего состояния в Мадлэнскую эпоху.

Имеем ли мы здесь действительно древнейшую формулу воспроизводящей изобразительной деятельности, хотя бы уже и в пережиточном состоянии? Это возможно, как, впрочем, возможно и параллельное возникновение изобразительной деятельности из зрительных восприятий в процессах работы над материалом, его изменениями и пр. Такое параллельное возникновение следует допускать, полагая, что главную причину зарождения изобразительной деятельности, помимо укрепившихся восприятий подобия форм и известного опыта в работе над материалом, все же следует искать в назревшей и оформившейся у человека потребности. К рассмотрению вопроса о потребностях и функциональной значимости изобразительных произведений человека на его ранних ступенях культурного развития мы и переходим.

Сам термин «изобразительная деятельность» мы применяем к интересующим нас сейчас категориям культурных фактов с известным обоснованием, полагая, что «искусство», даже в весьма широком понимании этого термина, все же заключает в себе некоторые элементы, вовсе не присущие характеру оценки доисторическим человеком его изобразительного творчества. И это относится не столько к формальному выражению этого творчества, сколько к его смысловой и функциональной стороне. В самом деле, теперь мы можем в любом произведении искусства видеть раздельно как его тематическое содержание, так и художественное его выражение, и это «расщепление» пошло так далеко, что оказалось возможным для некоторых исследователей связывать тематику искусства с соответствующей общественностью, а в художественном ее оформлении видеть нечто почти самодовлеющее и независимое от указанной обстановки. Да и в развитии художественных течений мы знаем моменты, когда творчество замыкалось в кругу культуры элементов лишь внешнего выражения, отрицая за сюжетом какое-либо значение.

Совершенно в ином облике нам представляются изобразительные произведения древнего человека или современных отсталых народностей. Этим мы не хотим сказать, что внешнее выражение было безразличным, но в вопросах генезиса и образования наиболее ранних форм, конечно, тематика имела особо важное значение. Приводя примеры частичной обработки готовых в природе форм, нельзя при этом не обратить внимания, прежде всего, на то обстоятельство, что в этих «подобиях» человек никогда не выходил за пределы своего тематического репертуара, который определялся вовсе не совокупностью случайностей, так называемой, игры природы. Эта тематика, сколько можно проследить по имеющимся древним или современным материалам, глубоко врастает в самые корни бытовых потребностей и интересов, определявшихся заботами о пище и безопасности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *