Теоретические вопросы        02 декабря 2013        55         0

Постижение пространства и движения

Сохраняется ли в ультрамикроскопическом мире всевластие космического закона параллельных путей макроскопических законов и атомов в целом? И еще более радикальное сомнение: сохраняется ли здесь непрерывное движение и непрерывное существование атомов?

Вернемся к проблеме бесконечности, но теперь уже не к бесконечно протяженной Вселенной, а к бесконечно малым отрезкам пространства. Из мысли Эпикура о перемежающихся границах тел и пустоты вытекает бесконечность как результат неограниченного сложения конечных элементов. Но из этой мысли может вытекать и представление о бесконечности как результате неограниченного деления пространства на все меньшие части. Эпикур, следом за Демокритом, рассматривает пространство как совокупность эвентуальных положений, принадлежащих движущемуся атому, т. е. как предикатное многообразие — ряд различных пространственных предикатов одного и того же, тождественного себе субъекта. Если различия между этими предикатами могут быть сколь угодно малыми, мы получаем непрерывный предикатный ряд — бесконечность как результат неограниченного деления. Если различия между этими предикатами (в данном случае расстояния) могут быть сколь угодно большими, мы получаем бесконечность как результат расширения. Последнее понятие было у греческих атомистов и у Лукреция. А первое, т. е. представление о непрерывности пространства и движения?

Этот вопрос сложный, и, вероятно, он не допускает сплошного ответа, относящегося и к Демокриту, и к Эпикуру, и к его ученикам. Речь идет об историко-философском и историко-физическом вопросе, который упирается, прежде всего, в недостаточность и отрывочность дошедших до нас работ Демокрита и Эпикура. Другое дело чисто логический анализ проблемы. Вытекает ли из гносеологической позиции Эпикура идея дискретного либо континуального пространства и движения.

Чисто рационалистическое представление о мире — в той мере, в какой возможно оно вообще, — не сталкивается с пределом деления пространства на все меньшие части. Такой предел был бы вмешательством эмпирии в процесс спекулятивного мышления и, более того, нарушил бы его основную линию. Приписывая субъекту различные предикаты, мы должны быть уверены, что перед нами тот же тождественный себе субъект. Его идентификация — основа рационального постижения движения. Гарантией себе тождественности атома служит сохранение его субстанциальных предикатов. Но здесь требуется и другая гарантия. Принципиальная возможность следить за атомом от точки к точке и от мгновения к мгновению гарантирует, что в данном случае принц не подменен, как это произошло в романе Марка Твена. Но не нарушает ли такая непрерывность движения физического бытия атома, отличия его от пространственной локализации, отличия его движения от траектории, отличия «бытия» От «небытия»?

Ответим сразу: если непрерывность движения необходима для спекулятивного мышления, оперирующего эвентуальными положениями тождественного себе атома, то для актуального существования атома в данный момент необходимо локальное «происшествие», несводимое к пребыванию атома на ею непрерывной траектории. Посмотрим, как реализовалась у Эпикура и Лукреции ,)та коллизия непрерывного и прерывного движения.

Эти два определения отнесены к двум мирам — воздействующему непосредственно на органы чувств макромиру и к микромиру — к дискретным объектам и событиям, которые не могут стать непосредственным объектом наблюдения. Такое разграничение начинается с самих атомов. Они меньше любой наблюдаемой части вещества, но обладают конечными размерами. Это же деление проходит через поведение атомов и, если судить по некоторым косвенным свидетельствам о взглядах эпикурейцев, через самое существование атомов.

Поведение атомов в макроскопических (доступных наблюдению) областях и в микро областях различно. В макро областях атомы движутся по непрерывным траекториям, которые полностью определены космическим законом — падением сверху вниз — и столкновениями атомов. В микро областях они подвержены спонтанным отклонениям (clinamen). Идея clinamen имеет двоякие корни: собственно физические и то, что можно было бы назвать моральными критериями (или корнями). Начнем со вторых.

У Эпикура исходная идея всего творчества — освобождение человека от власти религии, от страха смерти, от всего, что сковывает личность и лишает ее собственно человеческого бытия. Но в число этих враждебных человеку сил входит и абсолютный детерминизм природы, исключающий человеческую свободу. В письме к Менекию Эпикур говорит:

«Однозначно, было бы лучше следовать о богах мифу, чем рабом быть судьбы физиков; намек дает миф на надежду божьего умилостивления в следствии их почитания, а в себе судьба неумолимую заключает необходимость».

Естественнонаучные идеи у Лукреция в меньшей степени, чем у Эпикура, подчинены идее моральной гармонии и свободы как основы человеческого бытия. Художественный темперамент увлекает римского поэта в сторону самостоятельных, лишенных морального подтекста описаний природы. Но и у Лукреция clinamen связано с защитой человеческой свободы от естественнонаучного детерминизма. Гарантией служит нарушение в микроскопических областях макроскопического детерминизма.

Моральные мотивы соединяются с собственно физическими. Строго вертикальные пути атомов исключают их соударения и образование макроскопических тел. С этого соображения Лукреций и начинает изложение концепции clinamen.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *