Теоретические вопросы        08 апреля 2013        39         0

Потребность ощущать ритм

Ритм, в широком и историческом понимании этого термина, по-видимому, лежит в основе любого рода «декоративных» произведений, как людей древности, так и народностей современных, и совершенно независимо от содержания тематического и их смысловой значимости. Всюду мы можем встретить в конечном итоге такие простейшие образования, как повторение одного и того же элемента и одной линии, в строке, и как «ритмическое» сочетание декоративных знаков с формой самого предмета, к которой они приспосабливаются в тесной связи с ее контурами. Простые формы ритмических построений неизбежным образом обусловливают и оформление простейших элементов, какими будут волнистая или ломаная линия, треугольник, как ее производная, точка, с последующими их усложнениями.

Следовательно, мы подходим к несколько иной постановке вопроса о генезисе изобразительной деятельности декоративной, а в частности и орнаментальной. Через зрительные восприятия человек удовлетворял свои потребности ощущать ритм в такой же, может быть, мере, как и в движениях своего тела и произвольной изменяемости своего голоса. Эта потребность в восприятиях ритма совершенно точно формулирована была Бюхером, который в своем исследовании о работе и ритме говорит: «Ритм исходит из органического существа человека», и далее: «ритм возбуждает приятное чувство, поэтому он служит не только для облегчения работы, но и одним из источников эстетического удовольствия и тем элементом искусства, ощущение которого врожденно всем людям, на какой бы ступени образованности они ни находились». Мы оставляем пока в стороне все вопросы причинных зависимостей усложнения и развития ритма, но остановимся несколько на второй из приведенных фраз Бюхера и сделаем некоторую попытку к уточнению его терминов.

Что касается врожденности, то это может быть принято в отношении каких-то восприятий ритма вообще, но нам трудно к первичным их видам прилагать формулу об эстетическом удовольствии, да и самое понятие, «врожденности» раз мы его применяем к человеку, сейчас же может потребовать пояснений к тому моменту, который подразумевается в качестве «рождения». Как бы мы ни определяли происхождение человека: антропологически, как появление прямоходящего существа, или как животного, делающего орудия (Франклин), или существа, уже обладающего линейной или звуковой речью (яфетидология), или по признакам форм хозяйства и общественности, следует иметь в виду, что человек оформился хотя и в процессе, может быть, мутационного или революционного преобразования, но в среде живых существ, имевших уже «человекообразные!» свойства и навыки. Еще Бюффон в XVIII веке говорил о том, что человек сам должен стать в класс животных, а Линней еще раньше, включив человека в свою систему, находил, что отличие его от животных заключается в том, что человек обладает «разумом». Подобные мнения интересны, как некоторый замечательный показатель определенного мировоззрения, еще влачащего свое существование и до наших дней в тех или иных традиционно-утвердившихся представлениях, в числе которых имеется и некоторый навык в излишне резком обособлении человека по признакам так наз. «разума». В частности, в интересующем нас вопросе ощущения ритма, — какой богатый материал мы находим в миро животных! На какую бы сторону деятельности высших животных мы бы ни посмотрели, вне, конечно, деятельности, связанной с целями узкопрактического значения, мы увидим, что в разных формах игр, танцев и проч. чувство ритма выступает с определенностью, как, впрочем, имеется налицо ритмичность и в оперении, окраске и т. д.

То, что названо было «эстетическим удовольствием» и врожденным всем людям чувством этого элемента искусства (ритм), является, по-видимому, физиологической потребностью. Зрительные и звуковые восприятия ритма, связанные с движением, формой и цветностью окраски, создают известное возбуждение, «тонизируют» организм у животных, как и у человека. Вся основная разница заключается в том, что у животных все возможности к этому замкнуты в их собственном существе, в то время как человек к этому прибавил еще целый ряд искусственно сделанных им возбудителей: костюм с его украшениями, разные атрибуты танцев, а также и изобразительную деятельность, построенную на началах ритмичности, которая, разумеется, не может быть нами исключена из общей суммы подобных искусственных возбудителей.

Вопрос, таким образом, приобретает некоторую связь с общим вопросом о творчестве человека, вне непосредственных возможностей его собственных органов, в двух основных и важнейших направлениях: пользование орудиями и их производство, а также — изобразительная деятельность как воспроизводящая, так и декоративная. Интересно отметить то обстоятельство, что эти моменты, по-видимому, не сформировываются в деятельности человека одновременно; по крайней мере, в древностях европейских мы видим человека в течение трех древнейших периодов палеолита — с орудиями, дающими картину последовательного развития и усложнения, но не знаем ни одного достоверного изделия — «изобразительного». Изобразительная деятельность выступает лишь в верхнем палеолите и в двух основных формах: в виде воспроизведений живых существ и в сложениях порядка «декоративного». Какой же вид изобразительной деятельности имеет генетический приоритет? Если бы мы стояли на точке зрения происхождения всякого вида орнаментальных и геометрических форм от «изобразительных» в узком смысле этого слова, то, конечно, мы должны были бы смотреть на изображения животных, как на некоторую начальную форму, но мы допускаем и самостоятельные пути оформления зрительно воспринимаемых ритмических элементов, а это в значительной мере освобождает обе указанные разновидности изобразительной деятельности от взаимной причинной зависимости на стадиях зарождения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *