Врачевание и погребение        25 октября 2016        75         0

Продление срока приношений до периода разложения трупа

Принесение продуктов только что, умершему простирается сначала лишь на несколько дней по наступлении смерти. Первобытный врач сначала лишь редко оказывался в необходимости утаивать наступление состояния разложения потому, что время опекания может быть даже и не доходило до момента разложения. Если на сцену являлись его собратья по орде, то он мог мертвеца выдать за только что умершего и о беззаконном присвоении назначенной для опекаемого пищи не могло быть речи. Иное дело, когда опекание простиралось до стадии разложения.

Иногда процесс разложения прекращался путем копчения, высушивания, мумифицирования тела. Другие, относящиеся сюда, способы погребения имели целью удаление тела на расстояние или даже полное его уничтожение. Тут мы имеем погребения в земле, сжигание трупа, полагание его в труднодоступных пещерах и расщелинах скал, на деревьях, в древесных дуплах и т. д. Бросали также мертвое тело в воду или трупоядным зверям и птицам, отправлялись с ним в дремучие леса, на вершины гор, в пустыни, болота, топи. Нужно при всем том иметь в виду, что устранение трупа имело целью лишь удаление его от глаз более молодой публики, чтобы он не стал для нее предметом соблазна. При этом вовсе не требовалось безусловного уничтожения тела; больше того: сохранение тела при одновременном его отдалении, например, при помещении его на дереве, имело то преимущество, что близкие умершего получали более выразительное напоминание об их обязанности жертвовать больному, имея его все еще перед своими глазами и питая надежду, что отошедший вновь может вернуться в их среду.

Погребение на деревьях, которое здесь выдвинуто в качестве примера, очень хорошо могло содействовать стремлению жреца дать осязательное выражение возможности возвращения или дальнейшей жизни отошедшего. Тело при этом не вполне скрывалось от зрения, но лишь настолько, что могло сохраниться вполне представление о живом состоянии близкого человека, между тем как запах разложения мог при этом и не ощущаться. Иногда предупредительными мерами служило предварительное окуривание трупа. Страж—жрец делал это дерево местом приношения пожертвований. Он заставлял класть к его подножию пищу и напитки так, что он их всегда мог найти на месте и вместе с тем он запугивал жертвователей, чтобы они не очень-то допытывались насчет того, чем живет отошедший. Эго было для народа затруднено еще и тем, что жрец этот род одиночного погребения совершал в стороне от жилья, т.е. выбирал дерево, которое не легко было смешать с другими, но местонахождение которого страховало в общем и жреца от каких-нибудь частых сюрпризов, внезапных визитов. Когда народ, таким образом, некоторое время удовлетворял желание жреца и тот замечал, что уже приходит пора положить конец манипуляциям, то он доставал с воздушной высоты останки к погребал их в подходящем месте, бросал их в пропасть или вообще управлялся с ними так, чтобы они не могли быть отысканы народом, чтобы тайна не могла быть раскрыта.

Для того, чтобы переправить труп на дерево и вообще доставить его на место жертвований, было необходимо, при помощи веревок, скрутить его в некоторого рода вьюк, что производилось путем притягивания ног вплотную к телу—коленями к подбородку. Труп перед скручиванием перевязывали тростниковой мочалой и т. п., чтобы его предохранить от распада. В таком виде был он прикреплен среди сучьев деревьев. Отсюда видно, каким приемам погребения обязана своим возникновением так называемая «скрюченная» форма трупа.

Если тело умершего было зарыто, сожжено или еще каким-нибудь радикальным способом уничтожено, а приношение жертвований тем не менее, продолжалось некоторое время, то это означало, что обычай выдерживать известный определенный срок опекания уже сильно укоренился; ибо он в данном случае соблюдался несмотря на полное отсутствие тела. Таким образом, в этих приемах обращения с трупом мы должны усмотреть в общем более позднее происхождение, между тем как погребение на дереве является более древним.

Все здесь приведенные виды погребения свойственны и австралийскому континенту, в том числе и приемы консервирования трупов путем окуривания, высушивания и т. п. Далее, тут приходится считаться в известном смысле с людоедством или анпропофагией, как методом устранения умершего.

Среди австралийских туземцев существуют индивидуумы, которые приобретают славу ловких добытчиков человеческого мяса. Жертвой этого отвратительного промысла отнюдь не всегда являются принадлежащие к чужим, враждебным ордам и племенам. Колдун убирает со своей дороги с удовольствием иногда также лиц из своей собственной орды, которые перечат ему или его классовым товарищам. Положим, он наложил запрещение на известный продукт в своих целях, на пользу больного или соответственного духа. Горе тогда противящемуся, который дерзает демонстративно обходить запрет. Если он вдруг умирает, то всякий из этого может заключить, что оскорбленный дух не дает шутить с собой. Кунов («Возникновение религии и веры в бога», Берлин, 1913 г.) дает для этого следующую иллюстрацию, которую нам миссионер Г. Тэплин сообщил относительно нарриниэри: «Колдун достает себе косточку, обглоданную вовремя еды его ненавистным противником. Он обскабливает эту косточку и, затем, намазывает ее мазью, которая приготовлена из рыбьего жира, красной охры, глаза трески и некоторого количества уже начавшего разлагаться человеческого мяса. Затем он эту заколдованную косточку кладет тайно на грудь трупа и потом приставляет к огню. Чем более тает, исчезая, эта мазь, тем болезненнее становится то лицо, которое когда-то обглодало косточку, и когда наконец косточка сгорит, тогда и то лицо должно тоже умереть».

koldun

Колдун (по фотографии, заимствованной Ратцелем из коллекции директора миссии в Берлине) южноафриканского племени базуто в полном параде. В случае беды, напр. засухи, — ему шлют приглашения издалека, исполняют все его самые вздорные распоряжения; но за то и расправляются с ним беспощадно, если он уронит какою-нибудь оплошностью свой престиж.

Колдуну, который здесь не скрывает своего знания врача, при его проклятом ремесле необходима помощь зелья. Но весь этот фокус инсценируется, конечно, лишь тогда, когда смерть околдованного является уже совершившимся фактом: иначе слава чародея быстро бы поблекла. Сравним следующий перечень предметов, которые нужны колдуну, чтобы произвести то или иной действие на расстояние. «Для того нужно, чтобы колдун от того, кого он хочет околдовать, добыл некий предмет, который когда-нибудь был у него на теле или находился с ним в ближайшем соприкосновении. Самыми действительными в этом случае являются волосы, ногти, кровь, слюна или испражнения. Но при известных обстоятельствах достаточно бывает и обглоданных костей или рыбьих ребер, остатков пищи, так как последние приходят в соприкосновение с дыханием околдовываемого, а у некоторых племен также куска меха, тесьмы, повязки, волос который когда-то носил обреченный в жертву. Этот предмет — (он по большей части может представлять из себя нечто очень малое)— колдун прикрепляет при помощи смолы или замазки к деревянной палочке или животной косточке»… и затем проделывает остальные упомянутые выше манипуляции.

Почти излишне упоминать о том, что колдун скорее всего может добыть волосы, ногти, или кровь своего противника, когда он его уже убьет. Угроза околдования через посредство остатков пищи указывает на то, что большинство конфликтов этого рода возникает от несоблюдения запретов пищи. Кому однажды удалось такое колдование на расстоянии, тот во всяком случае и в наших глазах «вполне и всецело» дал доказательство своей способности для австралийской врачебной практики. В общем видно из этого примера, какие формы принимает иногда социальная борьба в период первобытного коммунизма.

Во всяком случае обязательство жертвоприношений было чем то весьма ненадежным, пока оно базировалось только на угрозе и обещаниях жреца, между тем, как тот, кому предназначались эти жертвоприношения, не обнаруживал никакого признака жизни, по той простой причине, разумеется, что его совсем не существовало. Тогда приходил на помощь сам жрец, который, смотря по обстоятельствам, выступал переодетый духом; так еще и теперь часто, в кругу диких народов, он вымогает и грабит там, где приводит в ужас и смятение. Однако, подобный дух не возвращался обратно живим, как выздоровевший после болезни, но оставался обыкновенно невидимым и держал непосвященных любопытствующих всегда в почтительном от себя отдалении. Когда можно было, первобытный врач вселял в людей во время периода опекания надежду на возвращение отошедшего, которая равным образом оживлялась в том случае, если какой-нибудь больной фактически оказывался вновь в орде.

Жрецу было сравнительно легким делом воскресить кого-нибудь из мертвых. Во всяком случае, нужно нам тут принять в соображение, что смерть человека, которого жрец взял под свою охрану, так же оставалась в неизвестности, как и состояние болезни. Человек, начиная с того мгновения, когда он удалялся из общества живых, становился «отошедшим», о котором нельзя было ничто сказать и о котором ничего определенного и не говорили, был ли он болен или мертв. «Духом», сверхчувственным существом становился он тогда, когда ему присущим становился признак, по которому его мог воспринимать жрец, но не народ. Если доктор скрывал больного на некоторое время и затем выпускал его опять живым, то он делал, таким образом, из «духа» снова живого и здорового человека. Пока последний был в отсутствии, был отошедшим, различали только два отличных состояния одного и того же человека, во-первых — «спящего больного» и во-вторых — недоступного восприятию народа пожирателя приносимых яств. В преемстве этих двух родов явления подготовляется позднейшее дуалистическое разграничение тела и души, при котором преемство превратилось в сосуществование, причем известное состояние тела было признано за «смерть», которая не допускает больше никакого приема пищи. В выражении «сверхчувственное» лежит мысль о неспособности человеческого организма воспринимать какое-то определенное нечто. Эта вера развивается лишь постепенно. Кто не воспринимал своим ощущением какого-нибудь лица, тот не считал еще его, поэтому за сверхчувственное. Лишь тогда, когда другой, в данном случае жрец, уверят, что он имеет иную высшую организацию, пришли к сознанию своей, в этом отношении, неспособности, или скорее к верованию, что чувства обыкновенных смертных не обладали той способностью восприятия, какая была у жреца.

Это противоположение жреца и народа, с которым мы здесь, ради упрощения, оперируем, отвечает общему социальному противоположению высшего возрастного класса, незанятого в процессе материального производства и экономически привилегированного, низшему классу, состоявшему из людей более молодого возраста. Жрецы принадлежат, разумеется, к числу первых. Это нужно иметь в виду, когда будет идти речь о дуализме духа а тела, который означают не только противоположность жизни и смерти, но в конечном счете коренятся как раз в тех социальных противоположностях. Если впоследствии смерть тела, т. е. его неспособность к приему пищи, чаще обнаруживалось народом, и это чувственное восприятие присоединилось к представлению о сверхчувственном существе, то жрец тогда еще резче начал подчеркивать различие между чувственным телом и сверхчувственным духом. „Вы в состоянии только эту часть человека видеть и понимать, а не дух, который для вас является сверхчувственным существом. Его познавать дано мне, благодаря моей особой высшей организации». Мы бы сказали: благодаря его более высокому общественному положению; благодаря ему мог он знать и научиться пользоваться планами и интригами старых законодателей.

Первые дни по наступлении смерти жрец объявлял вопрошающему народу: он не умер, он спит только. Затем когда, при начале разложения трупа, тело уничтожалось или удалялось, тогда говорилось: его нет здесь, он воскрес. Воскресение было в то же время торжеством врача, которому удалось восстановить своего пациента. Странно было только то, что воскрешенный не возвращался к орде, но упрямо держался вдали от нее и оставался невидимым. Однако, он был жив, ибо он мог питаться, мог мстить за себя или оказывать благодеяния, смотря по тому, как к нему относились. «Воскресение» означало для близких принятие на себя вновь обязанности самого интенсивного снабжения ныне вновь живого и действующего. Во всяком случае, срок снабжения жизненными средствами в конце концов должен был иметь известные границы: сначала естественную границу вследствие ухода увлекаемой охотой орды, а позднее, при большем развитии оседлости, границу договорную в виду того, что в конце концов соглашались на известном определенном сроке. В силу воздействия друг на друга жрецов и народа время опекания должно было получить известный предел. В этом отношении выработалась норма, как она может быть констатирована даже у народов, которые уже выступили в область, освещенную светом истории. Не везде продолжительность времени опекания была одна и та же. У израелитов находим мы срок сорокадневный, в течение которого и Иисус Христос, якобы, блуждал по земле наподобие духа, когда он восстал от мертвых. По истечении этих сорока дней он вознесся на небо в «потусторонний» мир, в царство духов.

Когда кончалось время опекания для умершего то по представлению народа, это значило, что отошедший успокоился: он не требовал больше пищи и питья и поэтому не утруждал живущих более своими угрозами и удалялся из их соседства. Он отправлялся, в конце концов, на «тот свет», как, все духи.

Давая проскользнуть понятию «дух», мы хорошо сознаем, что употребили фактический материал из более позднего времени для иллюстрации, описанной до сих пор ступени развития. Такой прием, без которого не всегда можно обойтись, не опасен, если мы направим наш взгляд на оставшиеся совершенно тождественными действия практики, а не на изменившуюся идеологию. Впрочем, мы в нашем изложении достигли того пункта, где будет речь о разделении человеческого существа на тело и дух. До этого народ знает хотя и различное состояние человека, но всегда, однако, только одного нераздельного человека. Поэтому могут быть уже на лицо данные для представления сверхчувственного, т.е. лишь жрецом, ясновидцем, познаваемого существа (высшего возрастного класса).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *