Древние ремесла         16 сентября 2014        85         0

Работа на рынок, на заказ и по найму

Ремесленники работали на рынок, на заказ или в качестве наемных работников. Для того чтобы ремесленник мог работать самостоятельно, требовался ряд условий: наличие оборудованной мастерской, во всяком случае инструмента, сырья, спроса на изготовляемые изделия, иногда подсобной рабочей силы. Если ремесленник и обходился подчас без мастерской и подсобников, работал на взятом в кредит сырье, совершал дальние поездки в поисках покупателей, то без инструмента он никак не мог существовать как самостоятельный работник. Поэтому как бы тяжело ни жилось ремесленнику, последнее, с чем он расставался, был его рабочий инструмент. Мастерскую, если ремесленник не владел таковой, ему приходилось снимать, и в таком случае он лишался части заработка и попадал в известную зависимость от собственника помещения.

Серьезной проблемой было для ремесленника и приобретение сырья. Оно покупалось либо у торговцев, либо у непосредственных производителей. Иногда нужное сырье отсутствовало, его приходилось привозить из других мест, Стоимость сырья сказывалась на стоимости ремесленной продукции. Ремесленник не всегда располагал необходимыми средствами для приобретения сырья, приходилось покупать сырье в кредит или ограничиваться работой на сырье заказчика.

Ремесленник, работавший на рынок, сам продавал изготовленную им продукцию, учитывая как ее себестоимость, так и имевшийся на нее спрос. Сталкиваясь с трудностями реализации готовой продукции, он иногда совершал дальние путешествия для того, чтобы ее продать.

Работа на рынок не исключала работу на заказ. Очень часто эти виды работы дополняли друг друга. Но бывали и ремесленники, которые целиком переключались на работу на заказ, в особенности в тех случаях, когда они не располагали необходимым сырьем. Заказы бывали мелкие и крупные. Иногда ремесленники сами отправлялись искать работу. В качестве крупных заказчиков кроме государства выступали скупщики и хозяйства богатых землевладельцев. Ремесленник выполнял заказ у себя в мастерской или у заказчика на дому из своего сырья или сырья заказчика. В последнем случае работа представляла обычную locatio-conduclio operis, и труд ремесленника вознаграждался. Если же ремесленник сам предоставлял сырье, то, с точки зрения в то время существовавших воззрений, речь шла о emptio-venditio. Заключение договора было выгодно как заказчику, так и ремесленнику, которому не надо было искать покупателя. Но в то же время работа на заказ ставила ремесленника в известную зависимость от заказчика, поскольку последний, особенно если он оплачивал вперед заказ, мог диктовать ремесленнику цену ниже рыночной.

Получив сразу всю сумму, ремесленник выдавал заказчику расписку, в которой он перечислял и взятые на себя обязательства. Поскольку в договорах подобного рода иногда не указывались цена или количество поставляемой продукции, в литературе возник спор о юридической сущности сделки, т. е. идет ли речь о ссуде, возвращаемой в натуре, или о покупке с предварительной оплатой. Ряд дошедших до нас документов, несомненно, относится к оплаченной поставке ремесленных изделий. Так, к примеру, гончар, подтверждая получение согласованной цены за 1224 новых кувшина, обязуется их поставить в предусмотренный срок. Либо гончар обязуется изготовить в своей мастерской кувшины к сбору винограда. Сдача кувшинов предполагается, вероятно, в мастерской, деньги же, количество которых, по-видимому, указывалось в несохранившейся части документа, получены авансом. В SB, I, 4488 (Арс., 635 г.) гончар подтверждает получение денег за изготовленные по заказу кувшины. Условия оплаты содержались в упоминаемом в стк. 32 соглашении, но которому гончар уже получил за изготовленные в месяце фоф кувшины три номизмы. По-видимому, оплата соответствовала числу кувшинов, которые, вероятно, поставлялись партиями, чем и следует объяснить, почему гончар получает деньги в разное время, причем разные суммы. Ремесленник отвечал как за качество продукции, так и за своевременное выполнение обязательств. В случае нарушения обязательств ремесленник возвращал либо твердо установленную сумму, либо сумму, превышающую на x процентов сложившуюся на рынке цену к моменту наступления срока поставки.

Третьей формой применения ремесленного труда была работа по найму как у товарищей по профессии, так и у не ремесленников (чаще всего это крупные землевладельцы), нуждавшихся в изготовляемых ремесленником изделиях или в его работе. Обычно работа по найму оформлялась заключением соответствующего договора. Рассмотрим сначала сохранившиеся договоры в отдельности, а затем попытаемся обобщить содержащийся в них материал.

В PSI, IV, 287 (=Contratti, 13) (Окс., 377 г.), который был принят первоначально за «ученический договор», не сам работник нанимается, а его отдает в наем отец, что, по-видимому, является следствием несовершеннолетия работника. Другая особенность документа заключается в том, что составителем его является не работник (или его отец), а сам работодатель, ткач по профессии (тарсикарий), который обязуется принять работника и предоставить ему работу по специальности с месяца тиви до месяца месори (семь месяцев). Заработная плата устанавливается поденная (30 мириад динариев), кроме того, в месяце фармуфи работодатель обязуется выдать работнику новую льняную одежду. Он не имеет права ни выгнать работника, ни уменьшить заработную плату (штраф, однако, не предусматривается), а отец работника также обязуется не отбирать работника до истечения срока и, по-видимому, платить штраф в тысячу мириад динариев за «потерю времени и причинение ущерба». По всей вероятности, работник будет находиться в доме (мастерской) работодателя. Кто его будет кормить, не указано. Ничего не говорится и об условиях и режиме работы, за исключением запрета нерационально тратить время. Судя по тому, что работник получает поденную заработную плату, можно предполагать, что у него были и нерабочие дни. Договор заключен в одном экземпляре. Свидетелей нет. Договор скреплен нотариусом.

В P. Rein, II, 105 (Окс., 432 г.) ковровщик обязуется работать по специальности у неизвестного лица в течение года и обещает, что он не убежит и не будет чинить препятствий (неприятностей?) работодателю. В документе упоминается о получении три номизмы, но вследствие лакунарности текста трудно установить, имеется ли в виду ссуда или задаток. Издатель полагает, что ковровщик должен отрабатывать проценты в течение года либо проценты и часть ссуды. Уэстерманн (Westermann, 1948, стр. 39) возражает против такого толкования, полагая, что здесь следует понимать задаток. Думается, что прав все же издатель. Поскольку в сохранившейся части ничего не говорится о процентах. Мы предлагаем в порядке гипотезы следующее толкование. Работник одолжил три номизмы. Часть этой суммы, вероятно, упоминаемая в стк. 7 номизма. Оставшиеся две номизмы он обязан вернуть; он гарантирует выполнение взятого на себя обязательства лично и имущественно. Договор скреплен нотариусом. Р. Оху., XVI, 1893 (=Contratti, 16) (535 г.) предшествовало, возможно, другое соглашение. Речь идет о строительстве лодки (судна?), тип и размер которой не указаны. Документ составлен работодателем, оксиринхским судостроителем, который, отмечая согласие двух строителей из Птолемаиды Фиваидской работать над строительством лодки, обязуется платить им за каждые 45 дней работы 1 номизму, 2 артабы хлебов, 20 литр мяса, 6 ксестов масла, 5 диплов вина, а также освободить их от досаждения властей. По завершении строительства лодки они, по-видимому, должны стать ее совладельцами. Срок работы не указан (должно быть, больше 45 дней). Оплата смешанная, что, возможно, объясняется тем, что деньги отправлялись судостроителями своим семьям, а продукты предназначались для питания. Поскольку документ не сохранился полностью, мы не знаем, содержал ли он условия, относящиеся к качеству работы, гарантиям и т. д.

В P. Grenf., II, 87 (=Sel. Pap., I, 23=Conlratti, 24) (Ерм., 602 г.) три красильщика в пурпуровый цвет (отец и два сына) нанимаются на работу к работнику по льну, пресвитеру Киру, с тем, что они произведут окраску неуточненного количества связок пряжи. Срок выполнения работы не указан, но он не должен превышать год, поскольку в стк. 20 говорится о «работе текущего шестого индикта». Во всяком случае, объем работы не маленький, так как они получают «нераздельно» в качестве задатка 5 номизм (без 6 кератиев каждая), т. е. 3 номизмы 18 кератиев. Работа должна производиться в мастерской работодателя, но красильщики обязаны принести с собой инструменты. Кто должен предоставить сырье, не указано. Плата сдельная (поштучная), а именно: 1 номизма без 6 кератиев за окраску 225 связок — и, по-видимому, выплачивается еженедельно в определенный день по 2 фолла за каждую окрашенную связку. Красильщики не имеют права прекратить работу до ее завершения. В случае нарушения они должны в качестве штрафа вернуть задаток, доплатив к полученной сумме по 6 кератиев на каждую номизму, т. е. 30 кератиев. Договор составлен красильщиками, которые берут на себя личную и имущественную ответственность за его выполнение. Штраф с работодателя не предусматривается. Соглашение составлено в одном экземпляре.

P. Antin., II, 91 (VI в.) сохранился только частично (нет начала), поэтому трудно сказать, имеем ли мы дело с «ученическим» или трудовым договором. Но даже если рассматривать его как трудовое соглашение, нельзя утверждать, что речь идет о найме ремесленника, а не слуги (профессия работодателя также неизвестна). Исходя из того что работнику предоставляются выходные дни и что его, по-видимому, кормит составитель документа (работник по льну), все же вероятно, что перед нами соглашение о найме ремесленника, а не служебный договор. Составитель документа отдает в наем работника сроком на один год. Характер работы не указан. Работник получает за нее (сколько, неизвестно),
причем заработная плата выдается частями или авансом, ибо, в случае если составитель документа отзовет работника или работник сам уйдет до истечения срока договора, первый должен уплатить штраф в 9 кератиев и вернуть полученную часть заработной платы. То, что, по-видимому, работника обеспечивает питанием составитель документа, и то, что работник не имеет права отсутствовать на работе, за исключением воскресенья, больших праздников и «недомогания» (?), заставляет предполагать, что работник жил не у работодателя, а дома. Об обязательствах работодателя (за исключением выдачи заработной платы и, возможно, праздничных подношений) ничего не говорится. Составитель документа гарантирует выполнение условий договора генеральной ипотекой. Имеются два свидетеля.

Кроме контрактов на греческом языке имеются еще трудовые договоры на коптском языке, расписки ремесленников в получении заработной платы, распоряжения и записи о разного рода выдачах (денежных и натуральных) ремесленникам, отдельные высказывания в письмах и другие документы, проливающие свет на применение наемного труда в ремесле. Интерес представляют в этой связи и служебные договоры, которые сохранились в большем количестве и в лучшем состоянии. Весь этот материал свидетельствует, о значительном распространении наемного труда в ремесле и в сочетании с данными законодательства позволяет восстановить в большой степени условия работы ремесленника по найму.

Ремесленнику, имевшему возможность работать самостоятельно, нечего было искать работу по найму. К работе по найму ремесленника толкали или нужда, или зависимое положение (зависимость от государства, крупного землевладельца, кредитора). В трудовых договорах подчеркивается добровольное и невынужденное согласие ремесленника на работу, и на первый взгляд — да и то далеко не всегда — может казаться, что работник являлся равноправным участником соглашения. В действительности же ремесленник неизбежно был, как правило, экономически и социально более слабой договорной стороной, и его фактически зависимое положение, не могло не найти своего отражения, хотя бы отчасти, в самом содержании договора.

Договор о найме составлялся, как правило, нанимающимся ремесленником или его представителем. Если эта особенность оформления соглашений по найму недостаточно четко выступает на материале договоров, заключенных ремесленниками, то привлечение данных других соглашений не оставляет места для сомнений. Другой особенностью договоров было то, что в большинстве случаев они писались в одном экземпляре.

Основное содержание соглашения состояло в том, что работник принимал на себя обязательство работать на работодателя. При этом перечислялись его обязанности, согласованная форма оплаты, наказания за нарушение договора.

Соглашение заключалось на определенный, зафиксированный в самом тексте соглашения срок либо на время, необходимое для выполнения объема работ. Сроки соглашений варьировали, наиболее часто упоминаем был все же срок работы на год.

Хотя почти весь текст договора посвящался перечислению обязанностей работника, мы все же сравнительно мало знаем о том, как конкретно протекала его работа, в частности не всегда известно, где он работал, какая от него требовалась работа, какие требования предъявлялись к ее качеству, существовали ли нормы выработки, какова была продолжительность рабочего дня, имел ли работник выходные дни, как обстояло дело в случае заболевания работника и т. д. Ответ на эти вопросы может быть дан только при условии привлечения дополнительных данных, причем полученные выводы будут носить в известной степени предположительный характер.

Работавший по найму ремесленник либо жил у работодателя, либо неотлучно находился при нем. Если работодатель был ремесленником, то он сам работал вместе с наемным работником. Если же он был крупным землевладельцем или занимался другой профессией, то за наемным работником следил кто-либо другой по его поручению. Во всяком случае, работа наемного работника все время находилась под контролем и наблюдением. Прежде чем принять ремесленника на работу, работодатель, вероятно, знакомился с его профессиональными данными, и поэтому качество работы, выполняемой ремесленником, уже зависело в значительной степени от умения работодателя организовать труд работника и добиться максимально полезного использования им рабочего времени. Возможно, этим следует объяснить, что в греческих трудовых договорах почти ничего не говорится о качестве работы и поведении работника. В связи с этим вставал вопрос о дисциплинарных правах работодателя. В дидаскалике и в особенности в служебных договорах с особой силой подчеркивается, что работник должен быть послушным, выполнять любые распоряжения работодателя, где бы он ни находился, проявлять исполнительность, усердие, добросовестность и т. д. Из того, что в трудовых договорах нет таких обязательств, нельзя делать вывод, что работник мог себе позволить плохо работать, не выполнять распоряжения работодателя. Эти условия не были, вероятно, включены в текст договора по той причине, что они подразумевались. Наемный работник в течение срока действия договора был подвластен работодателю. Работодатель мог не только рассчитать работника, не выполнявшего его приказания, но и, вероятно, применить к нему меры физического воздействия. Такие меры в известных пределах применялись к ученикам. Не исключена возможность, что работодатель не останавливался перед необходимостью пустить в ход средства принуждения.

Судя по данным некоторых дидаскалике, рабочий день длился с восхода до захода солнца. Возможно, что работникам приходилось трудиться и ночью. Трудно сказать, были ли твердо установленные нормы выработки при повременной оплате, но работодатель несомненно старался выжать из работника максимум возможного. Еще сложнее вопрос о праздниках и днях отдыха. Ученики имели выходные дни, число которых устанавливалось по обоюдному согласию и записывалось в текст договора. В трудовых договорах, относящихся к ремесленникам, так же как и в служебных договорах, о днях отдыха не говорится. Можно ли, исходя из этого, утверждать, что наемные работники не имели выходных дней? Против такого предположения говорит то, что воскресенье было признано государством как день отдыха. Однако закон разрешал в этот день заниматься сельскохозяйственными работами, а, как показывают данные агиографии, в воскресенье ремеслом занимались иногда даже монахи, клирики. Немногочисленные папирусы, содержащие записи выдач продовольствия или денег работникам по дням, также непоказательны. Таких записей мало. В них редко упоминаются ремесленники, которые работали бы в течение длительного времени, а в тех случаях, когда такие упоминания имеются в документах, неизвестно, не идет ли речь о работах, которые надо было срочно кончить? Мы склоняемся к мнению, что в тех случаях, когда ремесленники работали у работодателя-ремесленника, они отдыхали, вероятно, в те же дни, что и он, хотя он формально и не обязан был предоставлять выходные дни. Ремесленники, оплачиваемые сдельно, могли себе позволить отдыхать по собственному усмотрению. Что же касается поденщиков, то вопрос решался работодателем, причем, разумеется, нерабочие дни не оплачивались. Можно не сомневаться, что при повременной оплате работодатель стремился сократить до минимума число нерабочих дней. То, что договоры не предусматривают ни отработки пропущенных дней, ни денежного их возмещения, объяснялось, возможно, тем, что вычет из заработной платы считался обычным явлением и составители просто не находили нужным включать в текст договора это обязательство, так же как не выделялись и пропуски по причине болезни.

Работодатель был заинтересован в том, чтобы работник был здоров, работал в полную силу, и пропущенные по болезни дни им, по-видимому, не оплачивались, за исключением, возможно, тех случаев, когда неработоспособность являлась следствием избиения работника работодателем. Потеря работоспособности в результате трудовой травмы, насколько известно, но компенсировалась, и работнику, если у него не было других средств к существованию или родных, которые могли бы его поддержать, ничего не оставалось, кроме как заняться попрошайничеством.

Наемный работник получал заработную плату. Повременная заработная плата устанавливалась на день, на месяц, на год или на весь срок соглашения, сдельная же — в зависимости от объема работ. Заработная плата выдавалась в деньгах, в натуре или частично в деньгах, частично в натуре. Иногда (как правило, в служебных договорах и в записях, относящихся к крупным имениям) упоминаются дополнительные выдачи: «праздничные подношения», «выдачи по обычаю» и т. п. Сроки выплаты редко указывались в договорах. Важная особенность системы оплаты заключалась в выдаче задатка или даже всей заработной платы вперед. Получение задатка, конечно, обеспечивало работника необходимыми средствами к существованию, но в то же время задаток был эффективным средством его закабаления, так как ради получения задатка он нередко, вероятно, был вынужден идти на худшие условия найма. По существу договоры с предоставлением задатка имели много общего с соглашениями, предусматривавшими отработку долга. Размеры оплаты труда зависели, прежде всего, от того, получал ли ремесленник содержание в дополнение к заработной плате или нет. Затем принималась во внимание специальность работника, его квалификация, объем и характер требуемой работы, состояние рынка рабочей силы в данной местности, цены на продукты и в первую очередь на хлеб (если заработная плата выдавалась в деньгах), наконец, степень экономической и социальной зависимости от работодателя (необходимость отработать долг, невозможность противостоять требованиям представителя администрации, крупного землевладельца и т. д.). Главными средствами борьбы за повышение заработной платы были уход с работы (иногда бегство в настоящем смысле слова) и товарищеская солидарность. Работодатели в ответ на требования повышения заработной платы прибегали иногда к прямому принуждению (крупные землевладельцы). Возможно, работодатели договаривались не повышать заработную плату. Имеющиеся в нашем распоряжении данные о заработной плате относятся к разному времени, разным профессиям, разным местностям, выражены в разных денежных единицах, их сопоставление — дело сложное. Просмотр собранного материала показывает, что существовала дифференциация в оплате труда ремесленников, но в целом ремесленники принадлежали к категории низкооплачиваемых работников.

Получив заработную плату, ремесленник выдавал работодателю или его представителю расписку, как правило, написанную кем-нибудь по его просьбе. Трудно сказать, сколь аккуратно выполняли работодатели свои обязанности по выдаче заработной платы, но тот факт, что работник давал расписку или получающий за него заработную плату товарищ заверял плательщика в том, что у того не будет неприятностей по данному поводу, является косвенным доказательством права работника предъявлять требования о выдаче заработной платы.

Как нанимающийся ремесленник, так и работодатель, заключая договор, был заинтересован в том, чтобы противоположная сторона выполняла свои обязательства. Это достигалось путем включения в текст договора «штрафных клаузул». Их рассмотрение подтверждает уже отмеченное нами неравноправие сторон. В то время как штрафование работника предусматривается почти во всех греческих договорах, о наказании работодателя говорится значительно реже. Работник обязуется платить штраф за недобросовестное отношение к труду и, главное, за самовольный уход с работы до истечения срока соглашения. Штрафы немалые, иногда работнику грозит потеря всего им заработанного. Строгость штрафов объясняется тем, что отказ от работы был основным средством, к которому мог прибегнуть работник в борьбе за свои права. Это средство применялось, по-видимому, с особым успехом на строительных работах, в которых обычно принимали участие многие работники, как правило, члены соответствующих корпораций, т. е. люди, связанные общими профессиональными интересами и поэтому часто отказывавшиеся продолжать оставленную товарищем работу. Что же касается работодателя, то и он не имел права уволить работника до истечения срока договора, но далеко не всегда подобные действия влекли за собой уплату штрафа; иногда штраф предусматривался, но размеры его не указывались. Работники обычно гарантировали выполнение взятых на себя обязательств лично и имущественно, иногда представляли свидетелей, поручителей. Ничего подобного не требовалось со стороны работодателя.

Работник ставился договором в худшие условия, чем работодатель. Но в византийское время, не славившееся, как известно, соблюдением законов, недостаточно было иметь на своей стороне право. Требовалось еще обладание реальной силой, при помощи которой можно было бы заставить вторую договаривавшуюся сторону выполнять условия соглашения. Крупные землевладельцы могли легко поймать нарушителя и привести его в повиновение. Ремесленнику же, не всегда удавалось легко реализовать свои права. Колбасник Павел, работавший в эргастирии колбасника Петра в качестве наемного работника на условиях, ушел от хозяина. Последний выдвинул против него обвинение в краже. Издатель папируса полагает, что подобное обвинение вызвано тем, что Павел не отработал долг или полученный задаток. Д. Нёрр, считая объяснение издателя приемлемым, все же придерживается мнения, что текст надо понимать буквально, т. е. что Павел совершил кражу говорится, однако, не о том, что Павел украл и ушел, а что он ушел и был обвинен в совершении кражи. Поэтому объяснение издателя кажется предпочтительнее. Если такое толкование правильно, то оно показывает, что в случае ухода работника, не отработавшего долг или задаток, против него можно было возбудить actio furti. Но независимо от того, что следует понимать под обвинением в краже, важно отметить, что Петр, несмотря на то что долго судился со своим работником, в конце концов должен был пойти на компромиссное решение, в выработке которого помогли «заслуживающие доверия люди» (посредники).

Что же собой представлял нанимающийся на работу ремесленник? Прежде всего это не деклассированный элемент, ищущий временного заработка, выбирающий себе сегодня одну работу, завтра другую, а послезавтра вообще отказывающийся от работы и переходящий на положение нищего. Египетский ремесленник-мисфий — это человек, имеющий соответствующую квалификацию, но не обладающий возможностью вести самостоятельное дело. Это либо бывший ученик, который еще не стал хозяином собственной мастерской, либо разорившийся самостоятельный ремесленник. Он называет себя мисфием не только, когда речь идет о его отношениях к работодателю, но и при других обстоятельствах, например при оформлении развода, но все же нельзя сравнивать его положение с тем, которое занимал в средние века подмастерье. Работа в качестве мисфия не кратковременный этап в жизни ремесленника, она может затянуться надолго, но может завершиться через некоторое время переходом в разряд самостоятельно ведущих свое дело мастеров. Так было с башмачником Псатом, так произошло со знакомым нам мисфием Диоскором, который через четыре года оформляет свою помолвку с дочерью хозяина и, по-видимому, станет его сотоварищем но делу.

В целом следует признать положение ремесленника, работавшего по найму, незавидным. Договоры о найме ставили его в явно невыгодное положение и передавали его на время действия соглашения в распоряжение работодателя. И, хотя в трудовых соглашениях ремесленников мы не находим столь явно выраженной рабской покорности, наподобие той, что мы видим в служебных договорах, работавшие по найму ремесленники несомненно должны были в какой-то мере разделить удел других категорий работников по найму, в особенности в тех случаях, когда договору предшествовала выдача задатка или договор заключался для отработки долга.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *