Теоретические вопросы        02 октября 2013        59         0

Расцвет культуры Владимирской земли

Расцвет культуры Владимирской земли отразил прогрессивные тенденции в истории Владимирской земли первых десятилетий XIII в. Как ни отрывочны дошедшие до нас памятники этого нового этапа подъема культуры, но и по остаткам ее былого богатства можно почувствовать и ее разнообразие, и ее новые черты. По своим последствиям для развития культуры феодальное дробление Владимирского княжества в некоторой мере напоминает историю распада Киевского государства. Тогда киевское культурное наследие распространилось по многим землям, охватило территорию всей Руси и получило новое энергичное развитие в крупнейших городах. Этот процесс вызвал к жизни новые творческие силы, умножение мастеров всех областей культуры, привел к ее обогащению и усилению ее своеобразия. Нечто подобное происходило и во Владимирском княжестве. Если раньше все средства и силы концентрировались во Владимире, то теперь они рассредоточиваются по другим городам, повсюду идет каменное строительство, работают художники и ремесленники. Как можно думать, и в области литературы сказываются новые исторические условия.

Оживляется культурная деятельность в Ростове. Ее центром являются епископский собор и двор князя Константина. Последний был большим любителем книг и ценителем искусства. Ему под стать был ростовский епископ Кирилл I, прославившийся своими книжными сокровищами. В этих условиях возобновилось ростовское летописание, в котором по традиции преобладала церковная стихия.

В отличие от ростовского летописания, владимирский летописный свод был проникнут светской тенденцией. Составленный после смерти Всеволода III по инициативе Юрия Всеволодовича, он имел своей центральной темой прославление дел владимирских «самовластцев». Над составлением свода работал не монах, но светский писатель, возможно, принадлежавший к великокняжескому двору. Автор нового свода выступает как реформатор летописного языка, стремящийся устранить его архаизмы и сблизить его с живым языком; в то же время свод освобождается от обилия церковных сюжетов. Весьма вероятно, что эта «реформа» летописного языка, проведенная последовательно и глубоко, была осуществлена по указанию князя Юрия. Летописный текст становился более интересным и легким для усвоения рядовым читателем. К тому же свод был обильно иллюстрирован многочисленными миниатюрами, о которых мы можем судить по их копиям в знаменитом Радзивилловском списке летописи конца XV в. Миниатюры очень оживляли текст и порой дополняли его драматическими деталями. Особенно внимательно были иллюстрированы тексты, связанные с историей Владимирской земли и ее князей.

Также из светской среды вышла новая редакция выдающегося произведения русской литературы XII-XIII вв. — «Моления Даниила Заточника», адресованного князю Ярославу Всеволодовичу. Его составитель — выходец из тех кругов мелких княжеских дружинников, которые выступили на историческую сцену в середине XII в. под именем «дворян» или «милостьников». Автор убеждает князя в необходимости мудрых и начитанных советников, подобных ему — невидному княжескому слуге. Действительно, автор блещет начитанностью, уснащая свое послание многочисленными притчами и образами, заимствованными из церковной литературы, летописей, сборников, умело вводит в текст живые народные пословицы и поговорки. Его повествование изобилует яркими и впечатляющими образами и сравнениями, метко схваченными бытовыми сценками. Оно доступно не только высшей среде, но и неискушенному в «книжной сладости» рядовому читателю; оно обладает большой агитационной силой убеждения.

Автор выступает как убежденный сторонник и апологет могущественной княжеской власти, в которой он видит единственную силу, способную установить государственный порядок и социальную справедливость. В этих многочисленных параллелях «Моления» мы видим дальнейшее развитие и укрепление формулы «князь, город и люди», которая выступила в жизни и литературе Владимира в 60-х годах XII в. Теперь ее развивает не духовный писатель, а новый, светский человек из низшего круга княжеского двора. Он и подчеркивает со всем жаром своего недюжинного литературного таланта значение и политическую роль этого молодого сословия, сплоченного около князя. Восхваляя своего патрона — князя, автор проникнут нескрываемой глубокой ненавистью к спесивому и жадному родовитому боярству и монашеству. В этом автор «Моления» как бы предвосхищает политические идеи дворянского публициста XVI в., сторонника самодержавия Ивана Пересветова.

Владимирский епископ Симон (1214-1226), положивший своим посланием монаху Киево-Печерского монастыря Поликарпу начало знаменитого Патерика, был одним из крупных деятелей владимирской культуры. Киевлянин по происхождению, воспитанник Печерского монастыря, он проникся глубокой любовью к своей новой северной родине, гордостью ее богатствами и выдающимися творениями Владимирских зодчих. «Святительства нашего власть сам веси, — писал Симон Поликарпу. Кто не весть мене, епископа грешного Симона и сиа съборныа церкви красоты Владимерьскиа (т. е. Успенского собора) и другие Суждальскиа церькви (т. е. Рождественского собора), юже сам създах. Колико имеета градов и сел, и десятину събирають по всей земли той! И тем всемь владееть наша худость…». При всем «уничижении паче гордости» и стремлении похвалиться богатствами владимирской церкви — крупнейшего феодала, в словах Симона звучит нота патриотической гордости своей северной землей и ее силой, напоминающая «Слово» митрополита Илариона, вдохновенно славившего величие и мировую известность Русской земли.

Но с наибольшей полнотой и яркостью расцвет культуры Владимирской земли проявился в архитектуре. Ее памятники также дошли до нас в единичных остатках, отнюдь не представляющих всего богатства и разнообразия архитектурного творчества XIII в. Поэтому прежде, чем перейти к их рассмотрению, необходимо сделать предварительный общий обзор строительства этой поры.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *