Техника живописи и скульптурные приемы        16 мая 2013        63         0

Расцвет русской эмали

В XVII веке наступает эпоха наиболее пышного расцвета русской эмали. С Запада и Востока притекают новые веяния, приходят новые приемы и способы. С одной стороны, ряд немецких эмальеров поступает на службу в Оружейный приказ, принося с собой новые узоры и новые краски. С другой — оживляются традиционные восточные веяния: царю Алексею привозят из Константинополя превосходнейшие памятники выемчатой эмали с ее недоступными до тех пор русским мастерам прозрачными красками; с подлинного не-европейского Востока, через Грузию, идут эмали скульптурно-живописные с их пряными розоватыми и изумрудными тонами. Наконец, нарождается и эмаль живописная — тоже своеобразно пронизанная Востоком.

Эти новые образцы, в связи со все растущей пышностью и богатством самого уклада жизни, окрыляют русских мастеров. Никакое другое искусство не могло с такой исчерпывающей полнотой удовлетворить запросам русского XVII века — этого века узорочья и блеска, — как сверкавшая эмаль, вечно новая, вечно свежая, словно только что смытая. С ее красками произошла такая же перемена, как с колоритом иконописи: скромная выдержанная гамма уступила место краскам ликующим, пестрым, спорящим друг с другом и с игрою драгоценных камней. Краски эмали, первоначально лишь украшавшие «касты» — оправы драгоценных камней, так сказать, содействовавшие их эффекту, постепенно подчиняют себе драгоценные камни, как цветовые пятна, заставляют их входить отдельными нотами в свои аккорды, а потом начинают даже вытеснять драгоценные камни — так велико богатство эмали, так силен ее блеск.

Совершенствуется под влиянием западных и особенно цареградских образцов сама техника эмали. До сих пор эмаль у русских мастеров была глухой, не прозрачной: теперь русские мастера-эмальеры научились пользоваться эффектами просвечивания золота сквозь прозрачную, стекловидную пленку эмали, составляющими одну из характерных особенностей западной эмалевой техники. Продолжается и широкое употребление крапинок или точек на эмалевых фонах. Изучая эмали, можно подметить, что эти точки, лепестки, звездочки располагались не случайно, а по известной системе. Так, на зеленой эмали чаще всего встречались желтые точки, на желтой и красной — черные, на голубой — белые, на белой — красные и т. д. Мастера явно стремились в данном случае к достижению чисто живописных эффектов.

Прежде чем перейти к характеристике работ русских эмальеров XVII века, необходимо остановиться на вдохновлявших их образцах. Выписанные в Москву немцы — Гаст, два Фрика, Пфальцке, Рамэдер, Элькан, Лардинус, Болларт, Лент, Буш и Юрьев в 1627 году сделали царю Михаилу парадный («большого наряда») «саадак» — налучие и колчан, сплошь залитые эмалью и усеянные драгоценными камнями (Оружейная Палата). Это — своего рода шедевр искусства эмали. Не только сложные растительные узоры вычеканили мастера и покрыли их многоцветною эмалью, но изобразили в той же блистающей эмалевой раскраске Георгия Победоносца и двуглавого орла — кстати сказать, типично германского и с германскими коронами; а вокруг в гербах — эмблемы власти, несомые львом, единорогом, грифом и орлом. Те же мастера-иноземцы создали пышную «Астраханскую» шапку и державу царя Михаила — все в том же часто-западном стиле и вкусе. Но в орнаментике, созданной в 1637 году теми же мастерами богатого седла чувствуется новая «восточная» нотка: появляются типичные именно для Востока «турецкие бобы».

Мы имеем группу русских эмалей приблизительно той же эпохи, где явно заметно влияние новых фряжских образцов. Отсутствие точной датировка этих предметов не дает возможности ставить их в прямую связь с отмеченными выше работами, но западное влияние в их орнаментике и отчасти раскраске — бесспорно. Таков эмалевый оклад иконы Спасителя из Архангельского собора, некоторые подвески к иконам кремлевских соборов и, в особенности, эмалевый образок на шлеме Михаила Романова, столь близкий по облику к Георгию немецкого саадака. В рисунке этой фигуры и, главным образом, в постановке ног чувствуется русский иконописец, но техника эмали, несомненно, принесена с Запада. Той же близостью, но уже не к саадаку, а к седлу 1637 г., проникнут эмалевый оклад иконы Умиления из Симонова монастыря.

Расцвет русской эмали

Но эта близость, как и везде в древнерусском искусстве, далеко не синоним подражания: замысел и выполнение остаются русскими, новый образец, новый прием только окрыляет, но не порабощает русского мастера.

Еще в первой половине века начало сказываться в эмали влияние Востока, возраставшее год от года и совершенно окрепшее во второй половине века. Оно вливалось двумя струями: из Византии и с юго-востока — из Персии и Китая, всего вероятнее, через православную же Грузию.

В 1656, 1662 и 1665 гг. «греченины» Иван Юрьев и Дмитрий Астафьев привозят царю Алексею из Цареграда саадак, державу и оплечье (диадему») в ярко-восточном стиле с необычайным обилием драгоценных камней и превосходными образцами выемчатой эмали с ее прозрачными, искрящимися, как драгоценные камни, тонами и переливами. Само искусство выемчатой эмали оказалось, как будто, не по плечу русским эмальерам, но искусством добывания прозрачных эмалевых красок они все же овладели вполне, как заинтересовались и новым стилем орнаментики.

Более мощным оказалось влияние чисто — восточных произведений, где снова появились хорошо знакомые русским образцы скани с эмалью и где сильно влекла пряность колорита — нежность розовых оттенков, новые формы стилизованных цветов, не новые, но широко применяемые приемы скульптурно-живописной эмали, заливающей выпуклые чеканенные формы и фигуры. Сочетание скани с нежными тонами эмали создавало в руках русских мастеров произведения совершенно своеобразного стиля, который можно назвать «европейско-восточным», чем-то близким по существу французской «китайщине» XVIII в., где определенно восточные формы оказывались подчас на службе у прихотливых извивов позднего барокко и рокайля. Образцом такого типа русской эмали можно считать серебряный рукомойник («кунган») с поддоном («стоянцем») Чудова монастыря (Оружейная Палата), где мотивы чисто-восточные стилистически обрабатываются во фряжском вкусе, а раскраска хранит весь аромат Востока.

В ряду русских скульптурно-живописных эмалей особое место должен занять образ св. Сергия (Сергиевский музей), сделанный в 1606 г. по заказу боярина Хитрово неизвестным мастером, но, по всей вероятности, в мастерских Оружейного приказа. Сохраняя весь ритм и всю схему иконописи, мастер с громадным вкусом живописца рассчитал здесь эффекты красок эмали на фоне матового золота. Первое впечатление от этого образа таково, что кажется, будто видишь прекрасную ризу из золота и эмали. Но доски с иконой, обусловливающей отверстия для ликов, здесь нет: лики Сергия и Христа покрыты белою эмалью и расписаны по ней. Этот прием дал возможность мастеру избегнуть того неприятного, разрушающего эстетический ансамбль впечатления, какое производят отверстия для темных ликов в блистающих иконных ризах.

Расцвет русской эмали

Расписные (живописные) эмали XVII века (посуда) производят впечатление майолики. Голубовато-белые эмалевые фоны покрывают всю поверхность предмета, а по ним, в стиле германских деревянных гравюр, четкими штрихами нанесен растительный орнамент (тюльпаны, василька, маки и т. п.) и сюжетные изображение: то пять чувств, то притча о богатом и бедном, то излюбленные олицетворения времен года или сирены и т. п.

Желтый, зеленый, голубой, кирпичный — такова гамма эмалевых красок, щедро и своеобразно расцвечивающих штриховые рисунки. При всей внешней иноземности этих эмалей, при всей неотступности внушаемых ими воспоминаний об итальянских майоликах и дельфтских изразцах, эти расписные эмали — русские от начала до конца, неразрывно связанные со всей физиономией эпохи.

Артистическая завершенность эмалей XVII века, ясно ощущаемая свобода творчества ее мастеров,- неизбежный спутник всякого отстоявшегося и вполне владеющего своими средствами искусства. Разнообразие орнаментальных мотивов и красок, множественность объектов приложения эмали — от носимых человеком драгоценностей до предметов вооружения — все говорит здесь о зрелом расцвете, о золотой поре. Но сама распространенность эмали, обилие спроса на нее предвещают близость заката, падения в ремесло, и эти признаки выявляются уже к концу того же XVII столетии. Мутнеют краски и сокращается их гамма, искажаются формы, падает изобретательность в орнаментике. Медленно вымирает это поразительное искусство — почти в течение всего XVIII века. Но и в периоде умирания оно создает еще новые отрасли, приспособляясь к вкусам новой императорской России: появляется одноцветная эмаль с металлическими накладками. Таковы многочисленные подносики, стаканы, табакерки, коробочки, кувшины, быстро, впрочем, надоедающие и однообразием своих синих, зеленых и белых фонов, и однообразием узоров самих накладок, то в виде лиственных и цветочных форм, то целых сценок мифологического оттенка.

Распространяется также и полукустарное медное литье религиозных предметов: крестиков, иконок, крестов, интересное, соблазняющее коллекционеров, но почти уже ничем не напоминающее красоты и художественного совершенства своих «прародителей» — золотых и серебряных эмалей XVI-XVII веков.

В истории древнерусского декоративного искусства, быть может, нет области, более поражающей утонченностью вкусов и артистичностью выполнения, чем искусство эмали. Русские «варвары» показали здесь какой-то таинственный, никакими логическими методами не открываемый уголок своей духовной сущности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *