Путешествия и открытия        24 декабря 2013        64         0

Развитие латинского письма в ранний период (I—VIII вв.)

Элементы латинского алфавита

1387895364_latinskoe-pismoКак многое в античной культуре, латинский алфавит ведет начало из Египта. Идеографический принцип письма — живописное изображение самих предметов или символов идей — в древнем Египте с течением времени начинает сочетаться или уступать место силлабическому принципу: рисунок, выражавший известное представление, идею, теперь уже начинает обозначать первый слог того слова, т. е. сочетания звуков, которое само только символизировало идею, — чтобы, наконец, привести к фонетическому принципу, в силу которого рисунок, все более схематизирующийся, служит знаком отдельного звука, — обычно начального звука того слова, которое соответствовало в данном языке идее рисунка. Таким образом, в этой фазе письма в схематизированных рисунках мы уже имеем дело с буквами, — символами звуков, которые, вступая во всевозможные комбинации друг с другом, могут выразить всю бесконечность слов любого языка.

Приняв эти знаки, финикияне несколько переменили их порядок и дали им другие имена, — в связи с иным звуковым соответствием того же рисунка. В значительном большинстве этих финикийских знаков уже предчувствуются буквы греческого алфавита, точно так же, как большинство семитических названий перешло почти неизмененными в греческий язык (aleph-alpha, beth-beta, kuph-kappa и т. д.). Подобно семитам, и греки вначале писали справа налево, но вскоре усвоили переменный метод, «борозды», или «бустрофедона», при котором одна строка пишется в направлении слева направо, а следующая идет в обратном направлении. В период колонизации, шедшей на Запад из Халкиды, около IX—VII вв. до н. э. письмо проникает в Италию. Следуя за греческим образцом, италики создали ряд своих, несколько варьирующих (у латинян, фалисков, этрусков, умбров, осков) алфавитов. В сохранившихся латинских, как и греческих, надписях письмо справа налево лишь постепенно уступает бустрофедону и письму слева направо. Борьба между областными соперничающими разновидностями письма в Италии в V и IV вв. была преодолена влиянием латинян и политической гегемонией Рима.

Латинский алфавит принял двадцать знаков из греческого западного алфавита: A B C D E F H I K L M N O P Q R S T V X (в эпоху Квинтилиана буква X была «ultima nostrarum») — и присоединил дополнительные три: G, Z, Y.

Так как латинское Z совпадает со звуком S, то zeta сперва был отброшен латинским алфавитом. Однако, впоследствии, в целях транскрипции греческих слов, он вновь был принят, но отнесен на конец алфавита, ибо его прежнее место занято было буквой G.

Потребность в этой последней была сознана не ранее средины III в. До этого времени буква C удовлетворяла выражению звука, в котором, вероятно, сближались более поздние G и C, как видно из сокращений: С для Gaius и Сn. для Gneius. Однако с течением времени, уловленный ухом или развившийся определеннее, оттенок вызвал образование новой буквы, которая поставлена была в алфавите на месте отброшенного Z.

Греческий Y со времен Цицерона, для нужд, аналогичных с теми, которые вызвали Z, был адоптирован в латинский алфавит в его греческой форме Y.

Основные законы развития латинского письма

В огромном разнообразии алфавитных форм — всего, что написало и выгравировало западноевропейское человечество на протяжении своей грамотной жизни, мы ищем общих законов, направлявших эту созидательную стихию. Мы изыскиваем внутренние мотивы, стимулировавшие творчество форм, лежащие в основе впечатлений зрительных и движений моторных, намечая буквенный образ, внешний вид страницы и течение строки.

Они кроются, как это бывает всегда в процессе воплощения, в разнообразных факторах, сводящихся, в общем, на фоне социального окружения, определяющего труд писца, к условиям техники письма, к темпераменту пишущего и к требованиям эстетики читателя и писца. Мы имеем в виду всю сложную комбинацию действующих здесь влияний: сопротивление или податливость материала, — как того, на котором пишут, так и того (орудия), каким пишут, — внутренний ритм работы, сосредоточенность или рассеянность, спокойствие или волнение, искренность или вычурность пишущего, потребность экономии затрачиваемого усилия и употребляемого времени, расчет впечатления целого, его доступности и его красоты. Совокупностью этих мотивов, с вариантами преобладания одних над другими, определяются бесконечные варианты исторического письма.

В классификации письма, в частности западного, теория палеографии, в качестве самых общих и, по первому впечатлению, формальных категорий, установила два основных типа письма:

1) письма маюскульного, scriptura majuscula, определяемого границами двух параллельных линеек и не выбрасывающего (вернее почти не выбрасывающего) за их пределы никаких элементов букв, и

2) письма минускульного, scriptura minuscula, определяемого четырьмя параллельными линейками, из коих две внутренние заключают то, что можно назвать телом буквы, а две внешние дают границы, вытягивающихся вверх (у букв b, d, f, h, l, впоследствии t) и вниз (f, s, р, r) осей, петель, крюков и т. д.

Определение чисто формальное, которое, несомненно, поддается разработке.

Выражение графического богатства прошлого можно наблюдать на представленных любым палеографическим альбомом типах латинского письма, где в исторически закрепленных разновидностях, отмеченных именами «капитального письма»: «монументального» и «рустичного»; далее — унциала, полу-унциала, (семиунциала), курсива обиходного и дипломатического разных римских провинций, каролингского и после-каролингского минускула, «готического» (монашеского) письма и круглой возрожденной antiqua, наконец, в вычурных «куриалах» и небрежных курсивах XV—XVII вв., проявились все вышеупомянутые тенденции.

I. Из них одна — тенденция создать письмо вечное и четкое, — в борьбе резца и молотка с твердым материалом камня и металла — определила классические, ясные формы капитального письма: scriptura capitalis monumentalis. Созданное на твердом материале, монументальное капитальное письмо перенесено было на папирус, — впоследствии на пергамент и бумагу. Но здесь, поскольку оно осталось неизменным в своих формах, оно сохранено было в дальнейшем только для инициалов, титулов и заглавных строк. Это письмо нынешних «больших букв».

II. Тенденция к четкости и красоте, достигаемым хотя бы путем относительно медленной вырисовки букв на мягком материале, создала различные формы книжного письма. Их обозначали книжники римско-христианской эпохи, как littera libraria. Впоследствии Мабильон и Папеброх дали их совокупности имя scriptura litteratoria, а немецкие ученые — имя Buchschrift. Этими формами, с изобретением тиснения, вдохновлялся печатный станок. В роли книжного письма, как указано, не могло сохранить долгую жизнь перешедшее на папирус и пергамен капитальное письмо.

Смягчаясь некоторым уклоном к быстроте, оно, в особенности на гладком и удобном материале пергамента, примет, под явным влиянием курсива, группу своеобразных форм и явится в виде унциала, затем полу-унциала (семиунциала), и даже четверть-унциала (квартунциала), чтобы в дальнейшей эволюции дать минускул: строчное письмо IX—XII вв. и готическое письмо XII—XVI вв.

III. Стремление к быстроте и удобству, при возможной четкости, создало разнообразные разновидности обиходного письма, курсива: Iittera cursiva, Bedarfsschrift. Главная характеризующая его тенденция: стремление писать, не отнимая стиля (соответственно, калама и пера), сберегая труд и время. Отсюда — связываемые одним непрерываемым движением пера формы букв, сильный наклон их вправо и обилие лигатур. Собственно курсив естествен только на мягком материале и потому по существу входит в область ведения палеографа. Но курсивные формы появились уже в надписях, в тех случаях, где их приходилось не высекать или вырезывать, но вырисовывать или вычерчивать: таковы курсивы помпейских стен и восковых табличек.

IV. Стремление к характерности и вычурности, хотя бы за счет (и даже намеренно и преимущественно за счет) удобочитаемости. Это письмо, представляя разновидность курсива, осложняло его, вышеуказанными особенностями и было письмом канцелярий, — письмом грамот. Стиль его заботливо и веками оберегала от изменений корпорация писцов.

Древние антикварии дали ему имя Iittera epistolaris, палеографы XVII в. — scriptura diplomatica; немецкие современные палеографы — diplomatische Schrift. Насколько глубоко проходило в жизненной практике различие между мастерством книжного и искусством эпистолярного письма (обиходное не нуждалось в такой специальной школе) видно из того, что как в греческом, так и в латинском мире очень определенно различались специалисты того и другого уменья. Канцелярским писцам, — notarii, tabelliones, противопоставлились книжные: scriptores, antiquarii, librarii — в латинской античности.

Таковы основные тенденции, руководившие созданием алфавитных форм в постоянных колебаниях между двумя крайними «полюсами» монументальным капитальным письмом и самым быстрым, полным движения и лигатур, курсивом. В их исторической смене и комбинации можно ли уловить какой-нибудь эволюционный закон? По-видимому, да, и поскольку, конечно, мы не придаем ему, как и всякому эмпирическому обобщению, абсолютного значения, формула его представляется в следующем виде, — для истории, по крайней мере, латинской палеографии.

I. Ранний классический период. Относительная немногочисленность и чистота, а также взаимная дальность типов. Монументальному (и папирусному), чистому капитальному письму противостоит трудный и небрежный курсив (помпейских стен, восковых табличек, свинцовых пластинок, черепков и папирусов).

II. Поздний классический период. Появление промежуточных форм: рядом с монументальным письмом отчетливее определяется письмо рустичное, на пергаменте смягчается в унциальное, делая шаг по направлению к курсиву. Со своей стороны, курсив, упорядочиваясь и совершенствуясь, является в виде среднего и позднего римского курсива императорских и равеннских грамот (материал — папирус и пергамент).

III. Раннее средневековье. Возрастающая пестрота письма. При отсутствии индивидуальных отличий богатство провинциальных или, как их обозначала палеографическая теория XVII в., «национальных типов», более всего — в области курсива дипломатического, весьма своеобразного, во многих случаях, грубого и варварского. Унциал, сохраняющийся, в общем, почти неподвижно в книжном письме, делает еще дальнейший шаг к сближению с курсивом в промежуточной форме полу-унциала (семиунциал), и четверть-унциала, гибернского (ирландского) письма. В области курсива заметен уклон к ассимиляции унциала в вестготском письме. Таким образом, задержанная и осложненная вторжением варварской стихии, эволюция латинского письма продолжается в направлении снижения крайностей и образования промежуточных типов (материал — пергамент).

IV. Ее венец в эпоху каролингского ренессанса — в создании каролингского минускула. Красивый, четкий, легко читаемый шрифт, он по быстроте и удобству писания (отдельные его буквы пишутся, не отнимая руки от пергамента, и так как они соединяются лигатурами, то и целые слова в нем выводятся непрерывным движением пера) отличается всеми преимуществами курсива. Но, вместе с тем, это письмо настолько переработано влиянием унциала, что, при своей ровности и элегантности, может служить и действительно служит целям книжного письма. С его созданием и постепенным совершенствованием в XI и ХМ вв. разнообразие местных и иных типов все больше ассимилируется ему и в нем исчезает. История взаимного тяготения друг к другу курсива и унциала нашла в нем свое завершение. Книжное, обиходное и дипломатическое письмо в большинстве памятников больше не отличаются друг от друга.

V. Но эта классическая эпоха органически созревшего письма — канун нового декаданса. Огромное размножение пишущей интеллигенции, демократизация «священного» искусства грамоты, начинающееся вместе с нею спешное, неряшливое пользование драгоценным орудием открывает простор всем уклонениям небрежности и всем прихотям личного вкуса. Зато индивидуальность пробивает себе все больше пути в ставшем всем доступным искусстве и устраняет доминирующее значение школы (материал этого периода — пергамент и наряду с ним, а под конец уже почти исключительно, — бумага).

VI. Книгопечатание застало в области книжного письма два соперничающих типа: угловатого монашеского (так называемого готического) письма, излюбленного в особенности с XIV в. в странах культуры германской, и возрожденного круглого каролингского письма, так наз. antiqua или romana, которое преобладало во Франции и Италии. Гутенбергово изобретение закрепило эти типы, в качестве «преимущественно романской» или «преимущественно германской» разновидности litterae librariae. Высокое совершенство литой буквы и переход книг на тиснение освобождают книжного писца от главного мотива его усилий. Великая реформа разрушила школы письма и сделала ненужными высоко реномированные скриптории. Обиходное письмо, предоставленное случайностям индивидуальных исканий, развернется в неподдающееся классификации богатство проявлений, где находят выражение все оттенки дурной и хорошей подготовки.

Эти общие положения надлежит проверить на более внимательном изучении отдельных типов.

Мы хотели бы, однако, предпослать ему одно замечание общего характера из глубокого этюда Штейнакера:

«Генеалогия шрифтов всегда будет до известной степени необходимым злом. Но она не должна остаться последним словом палеографии. Развитие письма, как выражение и воплощение культуры и ее связей не может быть исчерпывающе охвачено под аспектом «шрифтовой категории» (Schriftart). Реальным и первичным являются известные шрифтовые тенденции… Так, унциальная тенденция к закруглению гораздо старше, и ее область простирается дальше, чем область унциального и полу-унциального письма. И действует она и после возникновения этих категорий не только при их посредстве, но совершенно независимо, именно как тенденция, которая усваивается глазу и руке пишущего человека и выражается различно, в зависимости от материала и орудия письма, а также изменяющегося «чувства письма». И как к унциальному округлению, существуют тенденции к образованию угловатому, минускульному и маюскульному, к стоячему или наклонному, к несвязанному или (курсивному) связанному, к манере четкой или не очень, к стилизации и регуляризации письма по форме и величине, к ассимиляции букв и их частей или их диссимиляции, к многообразию, неравномерности, к свободе (или связанности) письменного образа…»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *