Древние ремесла         08 февраля 2014        71         0

Ремесленные эргастерии

1391856191_ergasteriiБольшинство ремесленников работало в мастерских. Только некоторые из них в связи с характером работы (например, ремесленники ряда строительных специальностей), с отсутствием средств для найма помещения и приобретения сырья или с неимением постоянного круга покупателей для изготовляемых ими изделий (например, бродячие портные) были вынуждены работать там, где им предоставлялась эта возможность.

Мастерская обозначалась термином «эргастерий». В законодательстве эргастерий часто приравнивался или ассоциировался с терминами officina, taberna. Эта смысловая связь, а также встречающиеся в законодательных памятниках разъяснения показывают, что под эргастерием подразумевали не только мастерскую, где изготовляли изделия, но и помещения, где они складывались, продавались, вообще любую лавку, иногда и «питейное заведение». Папирологический материал свидетельствует, что термин «эргастерий» употреблялся для обозначения любого помещения, в котором занимались какой-нибудь работой. Поэтому упоминание в источниках термина «эргастерий» без уточняющего определения или в неясном контексте нельзя считать доказательством наличия ремесленного производства. В папирусах, в особенности в юридических сделках, этот термин обычно имеет при себе определение, как характеризующее предназначение производственного помещения, так и его юридическую принадлежность. Наряду с сочетанием слова «эргастерий» с соответствующим определением существовали специальные термины для обозначения разновидностей мастерских.

Перечисленные выше данные относятся в основном к частновладельческим мастерским (включая принадлежавшие церкви), но в Египте были и мастерские государственные. К сожалению, мы очень плохо о них осведомлены. Мы можем только предполагать, что основная масса государственных мастерских сконцентрирована была в Александрии. Так, например, известно, что вплоть до арабского времени в Александрии был гинекей, мастерская для чеканки монет, государственные пекарни, вероятно, арсенал и т. д. Государственные мастерские существовали, по-видимому, и в других районах, но, за исключением пекарен, которые упоминаются в папирусах, и арсеналов. Никакие другие мастерские не засвидетельствованы источниками. Был сделан вывод, что в IV в. в Оксиринхе был гинекей и что, по-видимому, в это время в Египте была особая форма монополии, заключавшаяся в том, что все ткачи определенной местности находились в зависимости от соответствующего гинекея, которому они должны были поставлять установленное количество готовой продукции.

Размеры мастерских не указаны в папирусах, и судить о них можно только по косвенным данным (число работников, величина арендной платы и т. п.). Крупными мастерскими (и то относительно крупными) были, по всей вероятности, государственные и монастырские; что же касается частных, то они, если не считать, возможно, работавших на широкий рынок александрийских эргастериев, были в большинстве своем небольших размеров, рассчитанные на то, чтобы в них работал ремесленник с помощью членов семьи и двух-трех помощников. Выше средних размеров были, по-видимому, гончарная мастерская из P. Cairo Masp., I, 67110 (565 г.), — в счет арендной платы 1/3 съемщик обязывался отдавать ежегодно 2400 не осмоленных кувшинов, а также гончарная мастерская из P. Lond., III, 994 (Ерм., 517 г.), поскольку два человека сочли выгодным арендовать 1/14 мастерской. В PSI, I, 81 (Окс., VI в.) сдается «маленький эргастерий», следовательно, был и другой (или другие) большего размера. Иногда в источниках говорится о комплексе эргастериев, но также без указания их размеров. Обычно эргастерий состоял из одного или нескольких помещений. При нем мог быть двор, участок земли, водоем, иногда конюшня.

Помещение становилось эргастерием, как только использовалось для той или иной работы, а поскольку для производственной деятельности требовалось, как правило, наличие оборудования или, по крайней мере, соответствующего инструмента, то различные виды эргастериев отличались друг от друга не только по размерам и расположению помещений, но и по оборудованию. В ряде случаев оборудование представляет неотъемлемую часть производственного комплекса, например печи для выпечки хлеба, для обжига гончарных изделий и т. п. При сдаче эргастериев в аренду или их продаже оборудование подробно перечислялось, благодаря чему мы имеем сравнительно неплохие описания ряда эргастериев, как, например, маслоделен, гончарных мастерских, мельниц, пекарен и т. д. Но иногда сдавалось только помещение, а сам съемщик должен был установить нужное ему оборудование. Иногда жилое помещение приспосабливалось под эргастерий, и наоборот, а помещение, использованное для одного вида производства, переоборудовалось под другое.

Заинтересованность ремесленника в сбыте изготовляемой им продукции, в получений заказов вынуждала его стремиться к тому, чтобы его эргастерий был расположен на оживленном, бойком месте. Таким местом являлись в первую очередь торговые площади и улицы. Во многих городах, то ли по инициативе самих ремесленников, то ли по указанию властей, складывалось такое положение, когда на одной улице или площади оказывались расположенными мастерские многих ремесленников одинаковой профессии. Это приводило к тому, что улице или площади присваивалось соответствующее наименование. Так, в папирусах византийского времени встречаются площадь (рынок) сапожников в Оксиринхе, улица сапожников в Сиене, улица изготовителей (?) мешков в Ираклеуполе, ткачей и торговцев в Ермуполе, квартал соляных предприятий в Арсиное и т. д. Некоторые из этих названий встречаются и в до-византийских папирусах, другие же, как, например, улица ткачей в Ермуполе, возникли в византийский период. С другой стороны, ряд бытовавших ранее названий улиц и площадей в папирусах поздне-римского времени не засвидетельствован в византийских документах. Наличие ремесленных названий улиц не является, однако, доказательством того, что все мастерские данного вида ремесленного производства были расположены на этой улице или что все ремесленники данной специальности проживали на ней. У. Вилькен и другие ученые показали, что ремесленники могли жить также на других улицах и площадях, не носящих названия их специальности.

Поскольку эргастерий служил местом работы и сбыта готовой продукции, ремесленник почти все время находился в мастерской, а так как ему нередко помогали его домочадцы, то ремесленнику со всех точек зрения было удобно и выгодно жить при эргастерии. Как показывает законодательный материал, в составе эргастериев находились помещения, которые могли быть использованы под жилье. Иначе не возникла бы необходимость запретить занятие эргастериев под постой.

Конституция Юлиана свидетельствует, что в Египте надстраивали муниципальные эргастерии жилыми помещениями. По всей вероятности, это строительство осуществлялось съемщиками этих эргастериев. Папирологический материал подтверждает данные законодательства.

Если эргастерий находился в собственном доме ремесленника или в той части дома, которая была его собственностью, то вряд ли он мог встретить препятствия в своем стремлении приспособить эргастерий под жилье, за исключением, быть может, чрезвычайно малого размера помещения. Принимая, однако, во внимание невероятную скученность населения в византийском Египте, можно полагать, что практически размеры не могли мешать такому использованию. Иное дело, если ремесленнику приходилось снимать эргастерий в аренду. Аренда части эргастерия вряд ли давала ремесленнику возможность поселиться в мастерской — хозяин мог оставить комнату для себя или предпочесть сдать ее другому. Наконец, поскольку эргастерии были расположены, как уже указывалось, в торгово-ремесленной части города, где аренда жилой площади стоила, вероятно, дороже, ремесленнику часто было не под силу снимать помещение, которое могло бы служить и мастерской и жильем. Поэтому нужно полагать, что немалое число ремесленников было вынуждено ограничиваться только арендой эргастерия, а то и просто рабочего места, находившегося вдали от жилья, в котором им приходилось ютиться.

До нас дошел ряд документов (договоры, расписки, в хозяйственных книгах записи), относящихся к аренде ремесленных эргастериев. Анализ собранных нами данных показывает, что в подавляющем большинстве случаев владельцами мастерских являются не ремесленники. Это крупные землевладельцы, светские и церковные, представители муниципальной аристократии, просто состоятельные люди. Правда, в одном случае в роли владельца выступает дочь ремесленника, но, во-первых, эго дочь золотых дел мастера, а сдается гончарная мастерская, во-вторых, она владеет только 1/14 частью мастерской (кем являются по социальному и профессиональному положению владельцы остальных 13 частей, неизвестно). В другом случае в роли владельца выступает ремесленник (ткач), сдающий помещение своему сотоварищу по ремеслу, но, хотя съемщик и намерен использовать снимаемое им помещение для работы, не указано, что владелец сдает ему мастерскую, в которой сам работает. Подобное явление вполне закономерно. Ремесленник, для которого эргастерий представлял источник существования, вряд ли мог согласиться на его сдачу в аренду. Даже если бы здоровье или возраст не позволили ему работать самому и у него не было бы детей, которые могли взять в свои руки дело, он постарался бы найти другой выход, а именно взял бы в товарищи ремесленника, не имеющего мастерской, или нанял бы работников, сохранив за собой руководство мастерской. Съемщиками мастерских выступают обычно ремесленники; исключение представляют сельские пекарни, мельницы, маслодельни, которые иногда снимают в аренду крестьяне, но и в таких случаях не исключена возможность, что среди крестьян имеется работник соответствующей специальности.

Арендная плата должна была бы называться фором, поскольку речь идет об использовании помещения в целях прибыли в отличие от эникия, которым обозначалась плата за помещение, снятое в целях проживания, но в византийское время терминология применяется совершенно непоследовательно. Мы не только встречаем в документах то фор, то эникий (первый все же преобладает), но даже и одной и той же ведомости арендная плата обозначается как термином «фор», так и термином «эникий», причем анализ документов показывает, что употребление слова «эникий» следует объяснить не тем, что помещение использовалось для жилья, а стиранием грани между значениями этих двух слов.

Сроки, на которые сдавались в аренду эргастерий, бывали самые разные, начиная с одиннадцати месяцев и кончая длительностью жизни съемщика. Встречается и хорошо известный по договорам об аренде других видов недвижимого имущества срок «на усмотрение владельца», дававший последнему право расторгнуть договор, как только истекал отрезок времени, принятый в соглашении в качестве единицы измерения для определения арендной платы (год, месяц, день). Договор об аренде мог быть продлен или вновь возобновлен при наличии желания обеих сторон. Аренда начиналась в разное время года, но обычно с начала месяца, а договор, фиксировавший условия, мог заключаться до, в день и после даты его вступления в силу. Фор или эникий устанавливался на год (чаще всего), на месяц и даже на день, причем уплата годовой суммы иногда предусматривалась в два срока, как это часто встречается в договорах о найме жилья. Арендная плата вносилась в деньгах (18 случаев), в натуре (7 случаев) или в натуре и деньгах (2 случая). Последние две формы оплаты встречаются при аренде пекарен, мельниц, реже маслоделен, находившихся в собственности крупных землевладельцев, да и то далеко не всегда. В одном из папирусов арендная плата включает часто упоминаемое в договорах об аренде земли праздничное подношение. Иногда текст арендного договора содержит условия, включение которых объясняется, вероятно, особыми взаимоотношениями между владельцем и съемщиком. Так владелец, являющийся братом съемщика, дает ему, по-видимому, 13 номизм для ведения дела. Арендатор получает от владельца ссуду, условия возврата которой не указаны.

Разумеется, съемщик принимает на себя обязательство относиться бережно к доверенному ему имуществу и возвратить его в срок, без задержки, в полной сохранности, с учетом естественного в результате пользования износа. В отличие от договоров до византийского времени, предусматривающих иногда распределение связанных с ремонтом расходов, соглашения об аренде эргастериев византийского времени не касаются этих вопросов, так же как они не касаются вопроса об уплате налогов. В крупном имении, судя по тому, что оно покупало сменные части для мельниц и маслоделен, эти расходы производились имением.

Сдача мастерских в аренду была удобной и выгодной формой присвоения прибавочного труда ремесленников, и поэтому муниципальная верхушка, крупные землевладельцы охотно вкладывали свои средства в мастерские, а затем сдавали их ремесленникам. Для ремесленников же аренда мастерских была сопряжена не только с отдачей владельцам помещений, немалой части с трудом добытого заработка, но и с известной зависимостью от хозяев эргастериев. Над ними постоянно висела угроза расторжения договора по истечении его срока, т. с. лишение возможности заниматься ремеслом в случае, если они не сумеют подыскать себе другое помещение. Эта угроза была особенно страшна, если срок договора зависел от воли хозяина.

Характерно, что в некоторых договорах подобного рода взносы должны были делаться ежемесячно или даже ежедневно. Практически это означало, что хозяин мог выгнать ремесленника, даже если тот регулярно вносил арендную плату и соблюдал все условия соглашения. Хозяин, как показывают документы до византийского времени, мог вмешиваться и в дела ремесленника. Так съемщики пекарни сроком на 16 месяцев обязуются не открывать в радиусе пяти плефров другую пекарню. Это условие, включение которого объясняется, как уже указывалось в литературе, стремлением избежать возможной конкуренции, лишало съемщиков реальных шансов вести самостоятельное дело в районе, где они за 16 месяцев, вероятно, успели обзавестись клиентурой.

Есть и иные условия включены в текст. Съемщику 2/3 дома разрешается заниматься ткачеством, но не в доме, а в помещении при входе, причем в работе могло быть занято не более трех ткачей. Только в том случае, если съемщику понадобится ткать одежду для самого себя, он может привлечь к работе четырех ткачей. По-видимому, хозяин помещения стремился ограничить производственные возможности работавшего на заказ или на рынок съемщика. Возможно, что условия подобного рода ставились иногда владельцами эргастериев и в византийское время. Во всяком случае, наличие или отсутствие принадлежащего ремесленнику помещения для мастерской сказывалось на его положении. Ремесленник, лишенный собственного эргастерия, не только был вынужден отдавать часть своего заработка собственнику мастерской, но попадал в большую или меньшую от него зависимость.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *