Обработка дерева        08 мая 2013        110         0

Русская резьба по дереву

Древняя «древяна Русь» жила среди лесов, в деревянных зданиях и среди деревянных предметов утвари и обихода, Сами природа толкала население к обработке именно дерева и русские «древоделы», древнерусские плотники, славились недаром. При помощи самых элементарных, почти «робинзоновских» инструментов, они воплощали свои художественные вкусы с мастерством, давно утраченным и забытым в наш век машин. При помощи одного только топора русские плотники в буквальном смысле слова «срубали» свои изумительные и по красоте, и по размерам деревянные храмы, доживающие еще свой век по берегам северных рек и давно уже ставшие предметом изучения и научного и художественного.

При органической любви древнерусского человека к узору, к украшению, зодчество, естественно, открывало наибольший простор для приложения искусства древоделов.

Все украшения фасадных частей древнерусского здания являлись деревянной скульптурой, первоначально одноцветной — цвета самого материала, — позднее раскрашенною в разные цвета. Следуя общему закону развития, эта скульптура в начале была, по-видимому, довольно плоской и лишь с течением времени приобретала большую рельефность и глубину и, вероятно, большую сложность и замысловатость самого композиционного строения.

Архитектурная русская резьба по дереву, быть может, — наиболее известная нам отрасль крестьянского искусства, потому что ее памятниками — чаще всего, разумеется, более поздних эпох, сопровождающихся иногда явной порчей стиля, — богата еще современная деревня.

Русская резьба по дереву

Резьба начиналась с самой кровли — с традиционного «конька», венчавшего фронтон здания, и оттуда спускалась до самой земли в узорах оконных наличников, в «причелинах» крылец, в изукрашенности карнизов и т. д. Заполняя фасад избы, резьба нередко захватывала и ворота, покрывая своим узорочьем не только площади самих ворот, калитки и покрытия, но даже столбы — «воротни». Геометрические орнаментальные формы обычно сочетались здесь с «кудреватостью» всяческих завитков, с формами растительного и звериного царства, становившимися все пышнее и замысловатее, по мере приближения к XVIII веку, но не утрачивавшими основного своего характера. Иноземные сирины, львы и единороги прекрасно роднились и уживались здесь со стародавними конскими головами и птицами-сиринами.

Стилистическое изучение памятников этой резьбы открывает в ее мотивах веяния самых разнообразных стран Европы и Востока, но всегда в оригинальной переработке, в известном приспособлении к туземным вкусам и потребностям.

Богатство фантазии мастера, уверенность руки, тонкое чувство ритмики и динамики бегущей линии, уменье создавать впечатление нарядности при самом ограниченном пользовании средствами искусства, своеобразный лаконизм, приближающийся к лаконизму японской гравюры, отчетливое сознание требований монументальности впечатления, — всем этим в изобилии насыщена крестьянская архитектурная резьба даже в простейших и предположительно древнейших ее памятниках.

Формы и способы этих архитектурных украшений, конечно, разрабатывались веками, бесконечно совершенствовался каждый прием, соразмерялся каждый взмах руки и этим в значительной мере объясняется художественное совершенство крестьянского искусства не только в резьбе, но и во всех других его отраслях.

В архитектурной резьбе так же, как и в других областях крестьянского искусства, отражались местные краевые вкусы населения, создавая своеобразные ответвления этого единого искусства. Резьба северного архангельско-вологодского края довольно резко отличается, например, по рисунку от резьбы центральной полосы, центральная полоса — от новгородско-псковского района и т. д. Исследователям предстоит еще в этой области кропотливая работа выслеживания посторонних влияний, установления районов распространения определенных приемов и т. п., мы же должны ограничиться лишь установлением самого факта существования этих различных школ резного искусства, важного для нас, как свидетельство сильного развития этого искусства, как доказательство глубины его внедрения в крестьянский обиход.

Основные способы и приемы расположения резных украшений слагались, разумеется, постепенно, но, раз сложившись, редко изменялись в основных своих чертах, предоставляя мастеру волю вносить индивидуальные оттенки в воплощение готовой, установленной схемы. Здесь, как в иконописи, была своя твердая традиция, свой установленный распорядок, ни мало не вязавший, однако, рук подлинным талантам.

Раскраска архитектурной резьбы появилась, вероятно, в позднейшие времена и, быть может, под влиянием красочности русских же эмалевых изделий.

Искусство древоделов уже в древние времена не ограничивалось одними архитектурными украшениями. С той же нарядностью, как здания, обрабатывались, например, суда. В былинном цикле об Илье-Муромце читаем:

Хорошо Сокол-корабль изукрашен был

Нос, корма — по звериному,

А бока зведены по змеиному.

Следы этой заботы об изукрашенности судов и по сейчас уцелели на Волге — в стремлении украшать резьбой барки и другие суда. Исторический музей хранит замечательную коллекцию снятых со старых барок резных досок, иногда с громадным вкусом подцвеченных. И тут подчас мы встречаем те же полюбившиеся русскому глазу «эмалевые» красочные сочетания белого, синего, желтого, коричневого.

Рядом с этой, так сказать, «монументальной» резьбой, жило не менее художественное, но более интимное искусство деревянной утвари, охватывавшее все области и все потребности крестьянской жизни, от изукрашенных экипажей до затейливых деревянных гребешков-расчесок. Устроенная Историческим музеем в 1921 году выставка «Крестьянское искусство» являлось чуть ли не первым шагом к серьезному и планомерному изучению этих памятников во всей их совокупности. Здесь, прежде всего, изумляет необычайное богатство фантазии и не менее замечательная свобода интерпретации при сравнительной неподвижности основных схем, основных форм украшаемых резьбой предметов. Во многих десятках о6разцов были представлены разные прялки-гребни или донца, выстроившиеся на выставке рядами, как солдаты, сильно похожие друг на друга по формам и такие различные по своей орнаментике, по способам использования плоскостей, по той ловкости, с какой резчик изгибает, свивает, перевивает, развертывает линии орнамента, с остроумием разрешая логически в конце-концов эту путаницу линий. Тут можно было найти следы неудач, неумелостей, но нет ни малейшего следа принужденности, напряженности фантазии — вся работа представлялась текущею быстро, легко и безостановочно, как человеческая речь или песня.

Обращаясь к другой области, хотя бы к столовой посуде, в длинной серии солонок снова видим громадное разнообразие в использовании, очевидно, давно сложившейся и почему-то полюбившейся формы кресла с откидным сиденьем — крышкой солонки и высокой спинкой, служащей ручкой солонки. И так во всем, во всех неисчислимых отраслях и категориях памятников. Всегда традиционна основная форма и почти всегда свободен способ украшения.

Но наиболее изумительна самая потребность в украшении узором всего, что окружает человека. Даже машина — ткацкий станок — вся покрыта резьбой: с конями, сиринами, львами, подчас даже с расцветкой. Самый простой кронштейн, поддерживающий какую-нибудь часть этой машины, украшается фигурами коней, ничуть не мешающими работе машины, но и совершенно ненужными для ее функционирования, существующими потому только, что этого требует деревенский глаз и вкус.

Специальную группу составляют древнерусские «гравюры» — доски для пряников и набоек с их углубленными узорами. Тут налицо «все признаки большого и развитого искусства: логика и плавность обобщающего контура, пластичность первичного основного углубления, дробно-узорная отчеканенность декоративной обработки техническая и художественная тонкость каждого пореза, связанность всей композиции, архитектоника изображении, орнаментальная изобретательность.

В случаях, когда мастеров не удовлетворяет одна только резьба или когда она не может быть применена по техническим условиям, — выступает раскраска, роспись, почти всегда прямая по своей узорочности, иногда приближающаяся к тем цветным заставкам и концовкам, которыми украшались древнерусские рукописи.

Не только саму древесину умели использовать для своего искусства древнерусские крестьяне-художники, но и лыко (для живописи), и бересту для прорезных узоров.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *