Архитектура        01 октября 2013        55         0

Русское строительство

Уже для времени Всеволода мы отмечали, что наличие местных строительных кадров позволило вести каменную стройку, — не говоря о массовой деревянной, — постепенно, по мере надобности и средств. Теперь культовое русское строительство еще более расширилось, постройка храмов перестала иметь необычайный, торжественный характер, став обычной работой княжеской власти и церкви. При этом, наряду с каменными храмами, строится значительно больше деревянных, хотя и последние частично попадают еще в летопись как заслуживающие памяти факты. Постройка же большинства таких храмов в летописях не отмечена вовсе. Так, например, сведении о пожарах во Владимире в конце XII — начале XIII в. говорят о наличии здесь большого числа деревянных храмов, постройка которых не была отмечена и имена которых нам не известны. Мы помним, что в пожар 1185 г. сгорел «мало не весь город» и, кроме Успенского собора, — 32 церкви, а в 1193 г., когда выгорела половина города, огнем было уничтожено 14 церквей. Точно так же и летописные сообщения 20-х годов XIII в. свидетельствуют о еще большем преобладании дерева в жилищном и церковном строительстве. Так, в Ярославле в 1221 г. сгорело 17 церквей, княжеский же двор удалось отстоять от огня. В 1227 г. во Владимире «церквий згоре 27 и двор блаженаго князя Костянтина и церкы згоре ту сущия святаго Михаила, юже бе украсил христолюбивый князь Костянтин…». На другой год «в канун Богоявления сгореша хороми княжи и церкви две…».

Существенно изменяется и территориальное размещение строительства. Если строительство XII в. сосредоточивалось в стольном Владимире, то теперь он отходит на второй план, уступая место поднимающимся центрам: Ярославлю, Нижнему Новгороду и другим поволжским городам; Юрьеву-Польскому, Суздалю и, наконец, старому Ростову. Образование отдельных епархий — Владимиро-Суздальской и Ростово-Ярославской — особенно содействовало децентрализации культового строительства. Естественно, что Константин сосредоточивает внимание на своем Ростове и связанном с ним Ярославле, а Георгий — на Суздале и Нижнем Новгороде. Святослав же обстраивает свой Юрьев-Польской.

Обзор памятников поэтому целесообразно вести по двум группам:

  1. строительство Константина Всеволодовича и
  2. строительство Георгия и Святослава Всеволодовичей.

Учитывая, что после татарского завоевания, в обстановке разгрома городских центров Владимирской земли, едва ли была возможность какого-либо строительства мы считаем, что ряд упоминаемых впервые во второй половине XIII в. построек, скорее всего, принадлежит ко времени до 1238 г. Ввиду того, что мы располагаем о них лишь скудными сведениями письменных источников, изложим здесь и весь материал о них.

Строительство Константина открывается постройкой в 1213 нового городского Успенского собора в Ростове, оконченного в 1231 г. Здесь же в 1214 г. сооружается на княжеском дворе церковь Бориса и Глеба. Параллельно обстраивается поволжский город Константина — Ярославль, где в 1215 г. закладывается Успенский собор, а с 1216 по 1224 г. возводится Спасо-Преображенский собор первого ярославского монастыря. Возможно, что при Константине был построен Богоявленский монастырь в Ростове, игумен которого Игнатий замещал в 1261 г. епископа Кирилла.

К первой четверти XIII в., и, вероятно, к строительству Константина следует отнести построение церкви Спаса в Угличе, известной лишь по упоминанию в источниках. В летописном рассказе о поставлении епископа Кирилла подчеркнуто значение Углича: «Изволи его (Кирилла) поставити… пастуха и учителя Ростову и Ярославлю и Углечю полю…». Возможно, что, наряду с ярославскими храмами, в первой четверти XIII в. был построен и Угличский собор. В 1249 г. Церковь Спаса в Угличе упоминается в связи с погребением в ней первого угличского князя Владимира Константиновича и в 1261 г. — в связи с погребением князя Андрея. Не исключено, что храм был каменным, подобно соборам других поволжских городов.

Несколько особняком стоит постройка князем Константином в 1218 г. маленькой церкви Воздвиженья на Торговище во Владимире.

Возможно, что в первой четверти XIII в. был отстроен Константино-Еленинский монастырь под Владимиром, упоминаемый впервые под 1276 г., когда его игумен Федор становится владимирским епископом; самый этот факт свидетельствует, что монастырь существовал уже раньше и успел приобрести крупное церковное значение. На то же указывает уставная грамота митрополита Киприана 1391 г., говорящая о «старых пошлинах» в повинностях крестьян к монастырю; курганный могильник XII-XIII вв. под монастырем был, может быть, кладбищем монастырской деревни.

Посвящение монастырского храма может указывать на его постройку князем Константином. Монастырь был возобновлен в 1362 г. митрополитом Алексеем. Никаких остатков древних построек здесь не сохранилось.

Строительство Георгия Всеволодовича начинается позднее — после смерти Константина, когда Георгий снова объединил власть в своих руках. В 1222-1225 гг. сооружается Суздальский собор. По его окончании строительство переносится в Нижний Новгород, где Георгий закладывает Спасо-Преображенский собор (1225) и церковь Михаила-архангела (1227). Последняя постройка упомянута только в позднем Нижегородском летописце, однако, как увидим ниже, это известие достоверно.

Русское строительство

Суздальский собор. Общий вид.

По-видимому, Георгием же был основан в Нижнем Новгороде Благовещенский монастырь; о его церкви упоминается под 1229 г., когда на город напала пургасова мордва «и зажегше монастырь святое Богородици и церковь, иже бе вне града». Это подтверждается и в похвале Георгию под 1239 г., сообщающей, что он «церкы многы созда и монастырь святыя Богородица Новегороде». По-видимому, церковь, как и весь монастырь, была деревянной.

Большое значение для князя Георгия имел второй поволжский город — Кострома, возникшая как суздальская крепость на Волге в середине XII в. Во время борьбы между братьями в 1214 г. Константин сжег ее вместе с «Нерехотью». Несколько позднее Углича, в третьей четверти XIII в., Кострома становится центром удельного княжества, будучи отдана князем владимирским Святославом Всеволодовичем младшему сыну князя Ярослава, умершего в 1246 г. Можно предполагать, что и здесь еще до 1238 г. строились храмы.

Из летописи мы знаем лишь о церкви Федора, упоминаемой впервые под 1265 г.; из последующего известия о ее пожаре от молнии в 1305 г. можно заключить, что это была небольшая деревянная церковь: загоревшись в полдень, к вечерне она уже была уничтожена пламенем.

Относительно времени первоначальной постройки Успенского собора в Костроме нет никаких точных указании. Он был расположен в кремле, и большинство историков относило его постройку ко второй половине XIII в., к князю Василию Ярославичу. Основанием этого приурочения являются данные позднейшего «Сказания о Федоровской иконе богоматери», говорящего о постройке «внутри града» собора с приделом Федора после пожара церкви Федора. Однако летопись, отметившая этот пожар, ничего не сообщает о постройке затем собора. Естественно предположить, что Кострома могла получить свой храм еще при князе Георгии Всеволодовиче. Но эта гипотеза никак не может быть подтверждена, так как собор не подвергался археологическому изучению, а при его разборке не было сделано даже плана. Судя по фотографиям, в верхних частях собор, несомненно, относился к XVI-XVII вв., о чем говорит и материал здания — крупный кирпич.

Из сделанного обзора очевидно, что русское строительство князя Георгия уступало по масштабу строительству Константина: многие храмы возводились из дерева.

Строительство юрьево-польского князя Святослава Всеволодовича ограничилось его стольным городком. Здесь он поставил Георгиевский собор (1230-1234).

Видимо, одновременно с этим Святослав построил здесь и Михаило-архангельский монастырь, в котором и 1269 г. был погребен его сын Дмитрий Святославич.

Вопрос о времени сооружения не сохранившегося тетерь собора Рождества богородицы в Муроме, в силу многократных перестроек до разборки, — не совсем ясен. Его первоначальную постройку обычно относят к 70-м годам XII в. — к княжению Юрия Владимировича муромского (умер в 1174 г.); другие считают возможным относить его ко времени наследников Юрия — Владимира (1175-1204) или Давида (1203-1228). Крайняя дата определяется погребением в соборе князя Петра и княгини Февронии, как о том сообщает их «житие». Считают, что Петр — монашеское имя князя Давида. Таким образом, но «житию» собор был построен до 1228 г. «Житие» написано в середине XVI в. и использовало муромскую устную легенду, поэтому довериться его данным было бы опасно.

Однако во время реставрации собора 1873 г. при земляных работах были обнаружены «обломки каменных полуколонн (полуколонок пилястр?) и капителей», носящие «следы XII века. Собор был, очевидно, перестроен Грозным: писцовая книга Мурома 1637 г. называет его «строеньем» Ивана Васильевича. Та же писцовая книга указывает, что собор был трехглавым, с каменной папертью, причем его состояние было очень ветхим — «верхние своды расселись до паперти». Трехглавым был Суздальский собор 1222-1225 гг., и разрушенность Муромского собора, скорее, может указывать на сохранение в XVII в. постройки XIII в., возможно, лишь ремонтированной при Грозном. Само посвящение собора Рождеству богородицы напоминает подобные посвящения храмов XII-XIII вв. (Боголюбовский собор, собор Рождественского монастыря во Владимире, Суздальский собор). Существенно также, что здание имело деревянные связи, применение которых прекратилось с конца XV в.; при реставрации 1873 г. эти связи были заменены железными. Та же реставрация крайне исказила здание грубыми переделками: была отломана паперть, старые алтарные апсиды заменены новыми вытянутыми апсидами, устроен новый северный придел, переделаны окна, разобрана и заменена деревянной средняя глава. Лишь подклет собора, сложенный из белого камня, возможно, сохранял черты старого почти квадратного четырех-столпного плана.

Приведенные сведения позволяют предполагать, что строительство времени наследников Всеволода III было шире, чем тот его объем, который можно определить на основании прямых указаний источников и сохранившихся памятников. Конечно, вопрос о строительстве XIII в. в Угличе, Костроме, Муроме остается открытым, так как даже поздние здания, стоявшие на месте вероятных древних, ныне не существуют, и лишь археологические поиски могут принести более точные и бесспорные данные.

Точно так же о ряде известных по летописи, но не существующих памятников мы можем судить лишь весьма условно, соединяя отрывочные или косвенные сведении письменных источников с ничтожными и иногда спорными архитектурными фрагментами. Что касается двух дошедших до нашего времени, хотя и в крайне искаженном виде, Суздальского и Георгиевского соборов и в Юрьеве-Польском, то и эти памятники пока ставят перед исследователем больше вопросов, нежели позволяют сделать положительные выводы. Исследование Суздальскою собора, проводившееся в течение ряда лет, еще далеко от своего завершения. Многолетние исследования Георгиевского собора, посвященные, в частности, восстановлению первоначального облика здания, остались незавершенными и нашли лишь частичное отражение в печати. В отношении этих памятников мы ограничиваемся изложением полученных исследователями и опубликованных данных и постановкой подлежащих новой разработке вопросов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *