Теоретические вопросы        08 апреля 2014        72         0

Уникальные произведения в книгах

Обезумевшая толпа с ревом мчалась по улице, сметая на своем пути всё. А из переулков выбегали люди с палками и камнями в руках.

Александрия — город, Александром Македонским основанный, еще совсем недавно был центром научной мысли античного мира. Здесь жили и работали, сюда приезжали крупнейшие ученые в то время Архимед и Евклид, Аристарх и Птолемей. Здесь была знаменитая Александрийская академия. При ней анатомический театр и обсерватория, зоологический и ботанический сады.

Но наступили времена совсем иные. И вот по улицам Александрии мчится обезумевшая толпа с камнями и факелами. Толпа устремляется к храму Сераписа. Здесь, в этом храме, половина самой крупной в мире библиотеки, насчитывающей 700000 книг-свитков, из которых многие уникальны.
Уникальные произведения в книгах
Ревущая толпа окружила храм-библиотеку. И вскоре огненный столб метнулся из разрушенного храма. Снопы искр взлетали высоко в небо, грозя поджечь соседние с храмом дома. Но фанатики ничего не видели, ничего не хотели понимать: они с восторгом наблюдали, как корчатся и сгорают в огне древние свитки, уникальные произведения.

Патриарх Феофил в своих апартаментах потирал довольно руки. Он то и натравил толпу на библиотеку, и ему уже донесли: библиотека перестала существовать.

Христианская церковь стала открыто наступать. Она обрушилась на ученых, на библиотеки и даже на тех, кто просто умел читать.

И на животных, которых ранее почитали, она тоже обрушилась.

Августин Блаженный (епископ) заявил: «Не уж то из опасения пламени кратковременного, в котором немногие погибают, всех предоставить огню геенны вечному?» Правда, прошло еще немало времени, прежде чем Европу охватило пламя костров инквизиции.

Но вот эти костры запылали: жгли «ведьм» и книги, «еретиков» — тех, кто сомневался в учении церкви, тех, кто пытался проникнуть в тайны природы. Физика и химия, астрономия и философия перестали существовать на многие годы. Вместо них появились магия и алхимия, астрология и теология. Господствовало лишь одно понятие: бог! Бог! Он создал землю, он создал все на земле, и не дело человека проникать в божьи тайны, не дело грешных людей брать под сомнение то, что создано Творцом.

И все-таки церковникам было нелегко. Можно запугать людей, можно заставить их молчать, не высказывать своих мыслей. Но нельзя заставить людей не думать. Тем более, что в прошлом уже были и Аристотель и Плиний. А их труды не вычеркнешь. Значит, надо эти труды приспособить к требованиям церкви, сделать их ее оружием.

И церковники принялись «редактировать» сочинения ученых прошлого. «Если мы встретим в них (то есть в этих книгах) что-либо пригодное, запечатлеем в памяти своей. Если же встретим там вредное, выскоблим, вырежем острейшим ножом»,— заявил один из епископов. И действительно «выскабливали и вырезали» не стесняясь.

Но церковникам показалось и этого мало, и они создали свою «историю животных», вполне устраивавшую их.

Такая история впервые появилась во II веке. Потом она много раз переделывалась, переписывалась сотни раз, переводилась на различные языки. Книга называлась «Физиологус» («Физиолог»). Слово «физиолог» встречается в сочинениях Аристотеля. Ученый этим словом называет человека, который исследует природу, старается проникнуть в сущность вещей и явлений.

Но хоть название новой книги и было взято у Аристотеля, хоть в нее и были включены куски из его сочинений, ни о каком проникновении в суть явлений здесь не могло быть и речи! Церковь этого не допускала даже в мыслях. Принимать надо все так, как есть — как создал бог. И чем больше чудес будет описано в книге, считали церковники, тем лучше: во-первых, она интереснее будет читаться; во-вторых, чем больше необычного узнают из нее люди, тем больше укрепится слава творца!

И вот «Физиолог» начал «просвещать» своих читателей, расширять их «зоологические познания». Из этой книги можно было узнать, например, что пантера ест раз в три дня. После еды она спит, через три дня просыпается и начинает издавать такой приятный запах, что все звери немедленно бегут к ней.

Можно было получить сведения и о змеях. Молодые гадюки, сообщал «Физиолог», пожирают внутренности своих матерей — этим питаются. А пьют змеи воду. Но прежде чем воду пить, в нее выпускают свой яд. Если змея угрожает человеку, надо быстро раздеться догола — змеи боятся голого человека и удирают.

Рассказывал «Физиолог» и о гусях: в Великобритании они родятся на деревьях.

А тень гиены мешает собакам лаять.

И так далее и тому подобное.

Но и эта книга вскоре перестала удовлетворять церковников: узнавая что-либо, люди должны постоянно помнить о боге, чтение должно укреплять веру. И вот появляется новая редакция книги. Теперь уже, рассказывая о пантере, которая спит три дня, «Физиолог» сообщает: «Точно так воскрес и Иисус Христос на третий день». Рассказывая о куропатке, «Физиолог» сообщает, что она крадет у других птиц яйца. И добавляет: «Дьявол так же чужих чад похищает».

И так — обо всем.

Однако если редакторы (а по сути дела авторы) «Физиолога» пожелали остаться неизвестными, то появилось немало книг, авторы которых не скрывали своих имен. Таков был монах Винцент из Бове — автор книги «Зеркало мира», отвечавший всем требованиям христианской церкви. Такова была книга Альберта Великого — ученого монаха, которого современники называли «универсальным доктором, в магии великим, великим в философии еще более, в теологии величайшим». Этот «универсальный доктор» был, безусловно, талантливым человеком — на его лекции, которые он читал в Парижском университете, сбегалось народа столько, что ни одна из аудиторий не была способна вместить желающих. И Альберт лекции читал прямо на площади. Конечно, все в этих лекциях, как и в писаниях его, было пронизано «божественным началом». В его книгах множество чудес и небылиц, хотя местами встречаются довольно верные наблюдения. Но все-таки у Альберта была заслуга перед наукой. Она не в каких-либо открытиях, не в утверждениях чего-то нового, а, как ни странно это, в отрицаниях.

Он один из немногих позволял себе усомниться в «чудесах», описываемых в книгах. А «чудес» этих появлялось все больше.

Развитие мореплавания, открытие новых земель привело к появлению и новых книг, наполненных чудесами. Так, например, англичанин Джон Мандевилль, покинувший в 1327 году родину и проведший 33 года в Африке и Азии, по возвращении в Европу сообщил своим землякам, что существуют одноногие люди, которые быстро, тем не менее, ходят. А отдыхая лежа, ногу поднимают и как зонтиком ею пользуются: нога весьма больших размеров и спасти может от солнечных палящих лучей. Есть люди, прикрывающиеся верхней губой от солнца — она имеет у них такие размеры, что тоже способна служить зонтиком.

Еще более фантастична книга немца Себастьяна Мюнстера «Космография», вышедшая в 1544 году и рассказывающая о карликах, которые питаются только запахом яблок, и о змеях, охраняющих законных детей, но убивающих незаконных. В книге имеются и губастые люди, и одноногие, и муравьи, хранящие золото. И ведь этим сказкам верили — за двести лет книга Мюнстера выдержала около полусотни изданий!

Книги в то же время, имеющие больше правды, чем выдумки, не пользовались таким большим успехом. Примером может служить книга знаменитого путешественника Марко Поло, побывавшего в Азии на несколько десятилетий раньше Д. Мандевилля.

Вернувшись из многолетних странствий, Поло описал «виденное». Конечно, он должен был (иначе ему бы не поверили и книгу не стали бы читать) сообщить своим землякам о безголовых людях, живущих в Сибири, и рассказать про птицу с железными перьями; рассказать про «единорога» — животное, пользовавшееся особой популярностью в те времена. Но в книге Поло очень много правды. И это не устраивало читателей — правда неинтересна!

Что ж, церковь добилась своего: люди, умеющие читать, получили «пищу духовную» — чудеса.

Однако церковники не оставили без внимания и Аристотеля. Ведь его авторитет был настолько высок, что утверждение ученого, будто у мухи четыре ноги, никто не посмел оспаривать в течение многих веков. И когда видели шестиногую муху, то считали ее просто уродом — великий Аристотель не мог ошибаться!

Вот этот авторитет и использовали церковники: переиначив труды Аристотеля на свой лад, выбрав из его книг только то, что отвечало требованиям церкви, они душили именем Аристотеля всякое проявление свободной мысли. Ведь как бы ни был велик любой ученый, возведение его в ранг чуть ли не божества только мешает делу.

Жизнь шла вперед, совершались новые открытия, делались новые наблюдения и выводы из них. И естественно, что новое нередко противоречило Аристотелю, особенно Аристотелю в церковной редакции. И сейчас же за великого ученого вступалась церковь:

— Еретик! Как ты посмел пойти против Аристотеля!

Да, Аристотель нужен был церкви. Но не как ученый, а как злое божество, которое душит все новое.

Созданные в XI—XII веках в некоторых европейских странах университеты не много давали для развития науки — и в университетах также царили монахи, церковники. А чтоб никому не было повадно сомневаться в истинно научном духе университетов, над ними витал дух Аристотеля.

В Оксфордском, втором после Парижского, университете Европы даже висел специальный плакат, в котором было точно расписано, какие штрафы и наказания налагаются на человека, осмелившегося противоречить Аристотелю!

Почти две тысячи лет великий грек, родоначальник науки зоологии, по воле церковников тормозил эту науку. И две тысячи лет эта наука топталась на месте.

Лишь через две тысячи лет после Аристотеля Улисс Альдрованди со множествами оговорок осмелился во всеуслышание заявить:

«Хоть это и противоречит Аристотелю, но…»

Однако до Альдрованди был еще и Конрад Геснер!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *