Врачевание и погребение        05 ноября 2016        115         0

Виды погребения

Переходя к представлению этнологических данных и к рассуждению о погребении умерших, мы должны предупредить, что в большинстве представляемых случаев погребения мы должны признать уже дальнейшее развитие и комбинации из элементов погребений различных периодов развития. Чтобы подготовить в достаточной степени понимание таких сложных случаев, теоретическое рассмотрение «погребения умерших и веры в души» в предшествовавшем отделе уже значительно вышли за пределы начальных стадий образования религии. Наше толкование поэтому, разумеется, не может быть всегда исчерпывающим, тем более что оно, по необходимости, должно ограничиться самым существенным в каждом явлении.

Но эти изыскания должны вызывать особый интерес потому, что они часто вносят новый свет в этнологический материал.

Мы при этом в общем примыкаем к установившейся в этнологии системе обозначений различных видов погребения.

Погребение в виде спящего — самый исконный и древнейший вид погребения — будет еще особенно упоминаться при рассмотрении более ранних и самых ранних доисторических погребений умерших. Поэтому мы можем здесь оставить в стороне примеры погребений в позе спящего из круга теперешних диких народов, несмотря на то, что они очень часто встречаются. Таким образом, в настоящей главе дело идет об анализе таких форм погребения, которые не причисляются к самым первобытным, но, по общему правилу, представляют в существе своем уничтожение, устранение или удаление тела от обитаемого места. Последние приемы погребения уже своим необычайным распространением указывают на свое значение, как главнейших преимущественных элементов погребения мертвых.

При описаниях древнейших доисторических погребальных находок, каждый раз подчеркивается, что скелет не подвергся за все время никаким изменениям в своем положении от воздействия людей или животных. Это рассматривается как признак того, что тогдашним погребениям в пещерах была предоставлена достаточная защита против подобных вмешательств и допустимо предположение, что в свое время пещеру по уходе орды закрывали посредством хотя бы каменных глыб, так что доступ к ней, во всяком случае, был затруднен. Когда потом пещеру в гораздо более позднее время опять открывали и населяли, то от оставленного там мертвеца ничего уже более не оставалось, кроме скелета, совершенно лишенного мяса, который при том же еще часто бывал прикрыт падавшими вниз каменными обломками. Во всяком случае, смертный случай тогда уже был покрыт мраком забвения. Это подходило бы примерно к факту, сообщаемому относительно племени ведда, что они боязливо избегают сначала места подобного события и лишь после некоторого времени избавляются от страха перед останками умершего. В погребениях ле-Мустье и в стоящих близко к ним палеолитических погребениях боязнь духов продолжалась по-видимому первое время еще и после окончания времени опекания. Очень понятно, так как жрец едва ли был первым, который объявлял мертвеца действительно мертвым. Народ настаивал, чтобы наконец дух умершего был обезврежен и чтобы пещера была замкнута для избавления от него живых. Избирали другие пещеры для собственного жилья и незначительная плотность населения допускала вполне в этом отношении некоторое ограничение свободы передвижений.

zulusskoe-pogrebenie

Зулусское погребение (по Фритшу). — Так хоронили зулусы своих вождей. Нельзя не обратить внимания на тщательную кладку камней вокруг трупа для произведения известного впечатления, известной иллюзии.

То, что здесь является приложимым к погребениям ле-Мустье и т. д.,— находит опору в целом большом ряде родственных фактов. Пока не принимаются моры к тому, чтобы заточить дух умершего или каким-нибудь другим способом его устранить, он бродит, не зная покоя, вокруг места погребения и пожертвований, представляя из себя опасность для живых. Могли ли, однако, во время охоты или искания пищи всегда избегать места подобного погребения, наличность которого служила источником беспокойства для охотников? Для более раннего и самого раннего времени, когда было практикуемо погребение мертвых, опасность не существовала в такой мере. Не так скоро возвращались к такому месту, потому что еще имели простор раздаваться в ширь по стране и быстро находили новое местожительство.

Это стало иначе, когда человечество размножилось и исчез избыток годных для жилья пещер и тому подобных мест убежища, и охотничья область тоже стала использоваться интенсивнее. И вот жрец должен был под давлением класса охотников вступиться для очищения страны от демонических существ и вернуть ее для общего хозяйственного использования.

В силу этого выработались методы, которые направлены были на устранение или ускоренное обезвреживание духа, который не отступался от тела и его останков. Замыкание пещеры есть одно из таких средств, целый ряд которых мы увидим в дальнейшем.

В Северо-Азиатских областях пастушеского кочевничества, часто также и в странах других частей света,— бросают тела умерших зверям на съедение.

Во многих местах применяется водная могила, для того, чтобы раз навсегда отвадить умершего покойника. Так, между прочим, в Северной Америке в разных местах «Чероки бросали своих мертвецов гораздо чаще в реку, нежели их предавали земле. В Скуль-Валлей, в Юге гошуты погружали трупы с помощью привязанных для тяжести камней в источники или они удерживали их внизу при помощи палок. Погребение в земле является тоже равносильным устранению мертвого. Ту же функцию исполняет и взгроможденный над трупом каменный или земляной курган, хотя мы и найдем также, что эти, часто весьма внушительные надгробные памятники, не ограничиваются одной этой целью.

В некоторых частях Южной Африки покойника сначала погребали, а, затем, через некоторое время белые кости вынимались снова из земли для того, чтобы среди большого торжества, соединенного с общественной трапезой, похоронить их во второй раз. Как объяснить нам встречающийся и помимо того обычай двукратного погребения в земле?

Жрец заставлял умершего исчезнуть для того, чтобы скрыть наступление процесса разложения, вид которого был ядом для веры в необходимость жертвований. В более древнее время оставались телесные останки в земле, как они были положены, так как кости ни для кого цены не имели. Позднее на такие места в продолжение некоторого времени не переставали еще складывать приношения. Иначе дело обстояло на еще более поздней ступени, когда культовые обязательства постепенно расширились, культ более централизировался и над массою духов умерших покойников возвысился общий дух предков всех членов рода. Во исполнение обязанности жертвований теперь после случая смерти приносили не только каждый день жизненные припасы для поддержания жизни духа в течение известного времени, но и позже по окончании этого срока опекания совершали еще большие, соединенные с жертвоприношениями и периодически повторяющиеся, празднества с участием всей общины, по каковому случаю вся совокупность духов умилостивлялась при помощи даров.

Без сомнения, возникновение этого обычая следует искать, прежде всего, в условиях добывания средств к жизни. Празднества могли первоначально падать лишь на те времена года, и совершаться в тех местностях, когда и где поспевали известные злаки или в большом множестве имелась дичь и было изобилие благ не только для людей, но и для устремляющихся потоком туда духов или что равносильно — жрецов и их клевретов. К этому времени собирали кости погребенных рассеянные по всей окрестности, и на общем кладбище, как на месте последнего их упокоения; их погребали. Что духи не желали отсутствовать за столом при больших трапезах, это утверждали мудрые жрецы и устраивали на этом основании второе погребение. К останкам умершего привязан дух последнего, что практически означает не более, как то, что к ним привязан культ жертвоприношений.

Возобновление погребения оказывается, таким образом, актом приспособления бьющего на расширение своего влияния и введенного ими культа жертвоприношений жречества к новым условиям жизни орды или, соответственно, племени.

Место этого погребения обычно находилось в пределах племенной области, где была родина в тесном смысле, где находилось селение племени. Раньше, чем подобные места могли выделиться из числа прочих мест стоянок и кормлений, уже должно было быть пройдено достаточно этапов по пути к оседлости, производство для жизненных нужд, социальная организация, племенное господство главарей, культ должен был уже являть признаки соответствующего развития. Мы находим эти условия быть может наиболее выпукло выраженными в кругу культуры Северо-Американских индейцев. Летом ведут и более высокостоящие по развитию охотники и рыбаки кочевую жизнь, во время которой они часто рассеявшись на далекое расстояние, располагаются в легких палатках и шалашах, а на зиму соединяются регулярно в своих прочных селениях с собранными запасами.

Народы Восточного берега Рокки-Маунтен, как, например, шайени, сиу, арафао и минитари, равно как мандан у верховьев Миссури и обшибве, предоставляли трупам разлагаться на высоких деревьях и щитах для того, чтобы носить потом с собою в пути кости, до достижения подходящего места погребения или традиционного племенного кладбища. У ирокезов таким окончательным местом погребения служил прежний дом умершего или маленький домик из древесины, который воздвигали специально для этой цели. В нем хранились, таким образом, кости многих поколений. Если под влиянием каких-нибудь обстоятельств оставляли старое место, или времена становились ненадежными, то собирали скелеты целой общины и предавали их теперь еще третьей общей могиле.

vozdushnoe-pogrebenie

Воздушное погребение на севере Америки. Один труп свежий и привлекает к себе жадную стаю птиц, другой уже превращается в скелет, кости которого ждут окончательного погребения, б. м. на племенном кладбище. — Такое воздушное погребение встречается в Австралии, на островах южного моря и в Сев. Америке.

И у малайских народов место общего погребения собранных с временных могил костей служит местом обхватывающего всех членов племени культа умерших, который увенчивается периодически повторяющимися празднествами. «Сионги Борнео сжигают при семидневных празднествах некоторое число трупов, которые собираются в промежутки от одного празднества до другого. Жрицы поднимают громкий жалобный плач при появлении каждого из гробов, которые приносятся на огонь. Пепел относится затем в фамильные гробницы, стоящие на сваях». «Альфуры Гальмагэры празднуют свои празднества в честь умерших даже целый месяц и дольше. Иной через это становится бедным и идет тогда на чужбину добывать деньги, чтобы он мог их затем пустить в расход при новом празднестве».

Приведенные здесь примеры показывают, что производящею частью народа при окончании времени опекания требуемое радикальное устранение мертвого осуществлялось лишь в ближайшее время по возникновении этого обычая, а позже обыкновенно не имело места или лишь отчасти. Жрец вскоре нашел меры к тому, чтобы продлить культовое снабжение за пределы положенного срока. Он устранил, правда, тело, но он постарался спасти отдельные части последнего, само собою разумеется, для того, чтобы извлечь из них дальнейшую выгоду. Когда тело сжигали, бросали в воду или пропасть, то сберегали часть этого тела, как например, голову, при чем эту голову не уносили больше в даль, но хоронили у главного местожительства, где был главный центр жрецов, окончательно хоронили со всеми останками других временных погребений на одном общем месте погребения, чем создавалось новое святилище, племенное кладбище и, вместе с тем, новое место жертвований.

Это развитие шло в соответствии с позднейшим улучшением положения жречества, которое действовало не только пользуясь страхом духов, но и средством обратным. Оно учило: если вы умилостивите духов жертвой, то вы можете спокойно держать в своей близости кости ваших покойников. Они будут вам даже на пользу; ибо обычно остаются духи вдали, в далекой стране духов (по ту сторону воды или глубоко под землею, позднее на небе, соответственно в аду) лишь в благоприятные времена, когда люди имеют изобилие даров, во времена празднеств: в празднества жатвы, времени убоя, являются они целым потоком, чтобы насытиться за трапезой. При таких обстоятельствах они на счет людей не питают никаких злых намерений, а только самые хорошие. Общее место погребения на видном пункте племенной области, которое, в конце концов, соединяет всех отошедших, служит обычно сосредоточением культа, который посвящен высшему божественному существу,— духу покровителю всего племенного коллектива.

В другом месте могло развитие пойти следующим ходом. Принудительная сила кочевой жизни заставляла племя или орду собирать кости с рассеянно лежащих мест погребений и хоронить на новом местожительстве. Уже не приходилось их погребать снова в отдельности, так как связь с прежними местами жертвований была нарушена. Их соединяли, поэтому, на одном общем кладбище, и все те жертвы, требования на которые они были вправе еще предъявить, теперь могли быть доставлены лишь общему духу племени, в котором сливались все индивидуальные духи мертвых.

Австралийские покойники, по истечении периода снабжения, часто помещаются в пещерах или пропастях, а австралийскими ардайинами у Сомерсета кости отправляются после шестимесячного погребения на остров Йорк. Что умерший должен пуститься в путешествие через водное пространство для того, чтобы достигнуть далекого царства духа, это известный мотив сказаний более позднего времени (Остров духов, Стикс). Тут следует указать особенно на то, что царство духов, находящееся столь далеко в стороне от жилищ живых имеет своей параллелью тот факт, что общие места погребения самого раннего времени точно также отводились в пустынях, уединенных, безлюдных, далеких местностях.

«Представление о царстве мертвых в отдаленных местах, возвращало отдельную местность вновь живым, как только мертвый отправился в те края. Альфуры Буру чувствуют уже, например, давление этой системы в экономическом отношении (предоставления покойнику жилого места) и стараются избавиться от нее предупредительными мерами, предоставляя тяжело больным места для них в смысле обитания непригодные; они тащат его из дому и предоставляют ему гибнуть в одиночестве» (Липперт, История культуры, II, стр. 246).

На Цейлоне была «сохоной» пропасть в лесу, удаленная от всякого обитаемого места на три или четыре мили; сюда сингалессы доставляли еще вплоть до начала 19-го столетия трупы или также больных при смерти, предоставляли им гнить на открытом воздухе или быть съеденными собаками и дикими зверями.

С другой стороны можно привести достаточно примеров тому, что низшие народы, которые перешли от палеолитической ступени (австралийцы, ведда, бушмены и т. д.) к неолитической ступени развития (индейцы, мелонезийцы, полинезийцы и т. д.. имеют племенные кладбища вблизи своего главного местожительства. Относительно хова на Мадагаскаре сообщает Ратцель (I стр. 443) что они охотнее всего хороня своих предков по близости, а Северо-Американские колапуйя в долине Вилляметте, говорит Веуле («Могилы индейцев»), доставляли мертвых своих из какой угодно дали на племенное кладбище.

При перемещении места погребения издали в близкое соседство, разумеется, имелось в виду облегчить жертвователям приношение даров или соответственно вообще сделать это приношение возможным. Само собою, разумеется, что этот переворот должен был оказать революционное воздействие и на идеологию: тут ограничимся лишь некоторыми намеками.

Стало быть общее место погребения лежит в самом известном пункте, больше всего посещаемом охотничьей ордой, и с которым связано большинство воспоминаний о боях, странствованиях, и т. п. В (тенденциозных) рассказах жрецов, последние приводятся в связь с существованием на том месте духов, а потому воздействию высшего из этих существ приписываются самые чудесные явления. Это развитие отвечает желаниям и стремлениях жречества. Престиж духов, которым они служат, есть их собственный престиж.

Возвышающийся над прочими духами мертвых великий дух в дальнейшем был также «добрым духом», т. е., в общем, и поскольку народ исполнял по отношению к нему свои обязанности. Раз из страха перед злобными, бродящими кругом и рассеянно живущими демонами леса и глуши было вызвано к жизни общее царство духов на отдаленном месте погребения, то жрецы, под влиянием которых теперь царство мертвых было перенесено на родину, в ближайшее соседство с людьми, должны были для успокоения народа выдвигать отныне элемент обходительности, примирительности, доброты в существе божества. Отношение между добром и злом регулировалось отношением между алчущим даров божеством и жертвоприносящей публикой, путем даяний с одной стороны и воздаянием с другой. Упорядоченность жертвоприношения, обеспеченное существование жрецов, не только гневающийся, но и помогающий и благодетельствующий бог: вот те признаки. которые отличают эту высшую стадию культового развития.

Дальнейший, подлежащий рассмотрению здесь, способ устранения трупа при погребении — есть кремация, трупосожжение. Ратцель (I, стр. 345), сообщает об Австралии следующее: у портланд-бей сжигаются полые деревья с заключенными в них трупами, у Порт-Меккери поджигают сруб под подвешенным над ним трупом: трупы стесняют передвижение по области и могут во вражеских руках служить для гибельных околдований. Поэтому их бросают также в море. Таким образом, предполагают, что останкам присущи еще какие-то, имеющие волшебную силу, свойства, которые направляются главным образом против близких умершего, если члены чуждых враждебных орд похитят волшебный дух в образе частей трупа или скелета. Так говорили, по крайней мере, жрецы, которые охотно слагали вину на других.

Если мы в только что упомянутом обычае имеем дело не с приемами мумификации копчения мертвого тела, а с действительным сожжением трупа, то эти обычаи следует толковать в том смысле, что, в течение времени опекания, мертвое тело заключается в полое дерево или вешается на дерево, чтобы быть удаленным от ближайшего лицезрения и обоняния товарищей. Сжигание, совершающееся здесь по-видимому в конце периода опекания, имеет целью, таким образом, устранение или удаление телесных останков и. вместе е ними, угрозы со стороны духа.

Если мы обратимся к Северной Америке, то мы встречаем похожий на этот австралийский обычай способ применения огня: например, у племени толкотин. Покойник тут просто на просто кладется на костер, при чем, однако, как замечает Вауле, полного сожжения не достигается и не ставится целью. После сожжения вдова должна собрать большие кости, завернуть их в оболочку из березовой коры и несколько лет носить с собою за спиной. Зола в заключение кладется в могилу, которую вдова должна оберегать от заростания сорной травой. (Веуле, Индейские могилы, стр. 23).

Более полное сожжение достигалось у племени Юма. Они устраивали правильную могилу ширины и длины человеческого тела и выкладывали ее тонко расколотыми кусочками дерева и затем, клали покойника. На труп опять накладывали дрова на метр высоты и заботилась об образовании поддувал в срубе. (Там-же). У племени тлинкит по Северо-Западному побережью поливали костер, назначенный для главаря растительным маслом. (Там-же, стр. 22). Правители ацтеков н тщитшимеков предавались пламени на погостах храмов. (Там-же). Ношение с собой костных останков обращенного в пепел мертвеца, как это принято у племени толкотин, при последнем погребении отвечает общим условиям фазы погребения, обозначенное как время опекания. Что вдова умершего должна, его окончательную могилу оберегать от заростания сорной травой, это указывает на то, что почитание умершего у этого народа продолжалось и за пределы собственного времени опекания.

Для сравнения укажем здесь, что сожжение в доисторической Европе среди условий полукочевой, пастушеской жизни имело целью не только обезвреживание духа умершего. Важнее было здесь приспособление тела для переноса на родину, где его ожидало последнее погребение. Пепел костей сожженного на костре в чужой стране в бронзовую эпоху — неолитическая и эпоха железа в отношении трупосожжения проявляют уже новые моменты — тщательно собирались и очищались от всего постороннего, для того, чтобы на месте поселения по всей вероятности, у зимних местожительств быть похороненными в урнах. Таким образом, останки скончавшихся в дальнем краю приближались прямо к их дальнейшим культовым предназначению и применению. Урны бронзовой эпохи встречаются во многих курганах в числе до пятидесяти так, что, стало быть, без сомнения даны тут признаки общего места погребения (Софус-Мюллер. «Северные древности»).

Наконец, думают принудить к окончательному успокоению дух умерших тем, что бросают кисти всех умерших, в беспорядке в большую кучу на пример, в глубь пещеры, что бы покончить с периодом опекания как неоднократно в неолитическую эпоху в древней Европе или в принадлежащих тоже к более поздней каменной эпохе больших каменных могилах так наз. могилах витязей, встречаемых, например, в Северной Европе, включая Северную Германию. Точно также Mayнды в Северной Америке, большие и меньшие земляные курганы различных форм обыкновенно покрывают все многочисленные, вместе скученные, кости прежних эпох.

Где требуют обстоятельства, чтобы за первым погребением скорее следовало второе, там для жреца возникает задача препарировать тело умершего путем удаления мяса с костей для дальнейшего погребения. «У племени чокта в Южной части Северней Америки составляла обязанность одного особого человека, буонпиккер (Bone-picker) через два или четыре месяца по смерти какого-нибудь соплеменника очищать его кости ногтями от остатков мяса. Мясо отправлялось в огонь, а кости сначала относили в храмину костей, а позже, смотря по рангу скончавшегося, через год или позже, предавали окончательному погребению. У натчес сушили трупы в замкнутой наглухо поставке на высоких столбах с тем, чтобы сухие кости потом в тростниковом ящике поставить в ряд с другими в племенном храме. У наиболее видных жертв, которых задушили при смерти верховного главы племени, снимали мясо с рук, бедренных костей, сушили остатки в особенном рву и затем в корзине ставили их рядом с останками их помещенного в храме господина»

pogrebalnaya-peshera

Погребальная пещера близ Ориньяка во Франции.— Богатый материал этой пещеры — семнадцать человеческих остовов — погибли для археологии благодаря вмешательству благочестивого мэра города устроившего найденным останкам похороны до прибытия к месту находки ученого Лартэ. Утешением служит мнение ученого, что если находится значительное число скелетов вместе, то можно считать могильник неолитическим.

О племени Тораджас на Целебесе сообщается: при обрядах тенгке, соединенных с празднествами и жертвоприношениями, у этого народа все трупы свободных и рабов, которые были похоронены начиная от времени последнего празднества в честь умерших, кости очищаются от сгнивших мягких частей и, обертываются жрицами в материю из коросты. Голова выделяется особо и снабжается особой маской, предназначаемой для покойника. Народ прощается с частями скелета и их душами, и новое погребение происходит в маленьких ящичках, которые ставятся под выступами скал, или также погребаются. Родственны тут описанным обряды погребения на острове Борнео, Никобарах, из области Южного моря и у африканских негритянских племен.

И в древнем Египте до того, как под влиянием позднейших условий, труп стал консервироваться при помощи мумификации, мясо тоже удалялось с тела и ломались даже кости для извлечения из них мозга. По крайней мере, такое положение нам показывает внутренность одной каменной гробницы по близости от пирамиды Снефферу, о которой сообщает Флиндерс Петри.

В самых различных местностях земли существует, наконец, обычай удалять с костей мясо и затем окрашивать их в красный цвет: так, например, в Полинезии; но и из времен доисторической Европы нет недостатка в примерах. В пещере Масс-де-Азиль найдены были окрашенные в красный цвет человеческие кости, которые перед окраской были очищены от мяса при помощи кремневых ножей. Окраска в красный цвет указывает на «одушевленность» костей, ибо и живые употребляют ту же краску когда они украшают свое тело (ср. Л. Рейнгарт. «Человек в ледниковую эпоху в Европе», стр. 225, далее М. Гернес. «Человек дилювиальной эпохи», стр. 80).

Сохранение и возможное консервирование мертвого тела было средством продолжать ряд дней опекания. Этим стремлением объясняется применение различных методов мумификации, огневая сушка, обжигание, копчение и высушивание трупов и т. д. Тело должно было иметь не отлетевшую душу тем более великую притягательную силу, чем оно более походило на когда-то жившего. Душа возвращалась, как говорил жрец, не только ради пищи и питья, к своей прежней оболочке у места жертвований, но также для того, чтобы дать с собою переговаривать в «молитве» относительно воздаяний за приносимые дары.

Что с трупами главарей, в виду богатства близких, особенно можно было делать хорошие дела,— это очень хорошо знают доктора-колдуны в Америке, Африке и т. д. Поэтому обращению с таким трупом посвятится особое внимание. «Еще в конце XVIII века Омага сажали своего главаря с гордым видом на его любимого коня и обоих прикрывали на берегу Миссури землей до и даже поверх головного украшения героя».

Оригинально было трактование королей и главарей в Виргинии. Им сначала подрезали кожу вдоль спины и затем по возможности снимали се. Затем отделяли мясо от костей, не повреждая связок, чтобы члены сохраняли свою сцепку. После короткого просушивания костей на солнце их клали обратно, заполняли пустые места мелким песком и затем зашивали разорванные места снова так, что, казалось, все было в порядке. Подобная кукла мало страдала от времени.

В том же месте мы читаем следующее: «известковые пещеры озера Теннеси и Кентукки сами производили осушение; у многих племен Луизианы, Флориды и Виргинии; сушили, однако, трупы над огнем или обращались с ними по всем правилам искусства, как древние египтяне, вынимая из них внутренности, впрыскивая жидкости в седалищную систему и т. п.»

Даже австралийцы уже знакомы с мумификацией. Путем огневой сушки, обжигания, копчения и других приемов они стараются по возможности сохранить тело. «У некоторых более развитых племен Нового Южного Валлиса и Квенсленда, равно как и в озерной области Южной Австралии покойник с подогнутыми ногами и протянутыми руками привязывается к решетчатой стойке высотой около 2-х метров, под которой поддерживается в течение двух или трех дней слабый, но сильно чадящий огонь. Конечно, благодаря этому грубому приему не достигается полная мумификация, но на две или на три недели, приблизительно, разложение во всяком случае задерживается» (Г. Кунов. «Возникновение религии», стр. 26). У Порт-Макквери зажигают дрова под повешенным над ними трупом. Среди племен муррей и племен инкантер-бей существует обычай снимать кожу с трупа и затем его обжигать и высушивать на раме. Высушенный труп таскают с собою, как драгоценное сокровище с места на место. Если их число становится обременительным, то наиболее давние мумии привязываются к куску дерева и вешаются на дерево так высоко, что их не могут достать дикие собаки. Племена Центральной Австралии делают мумии только главарей или павших воинов, а прочие попросту погребаются (Ратцель, I, стр. 345).

Так как приношение жертв охотнее всего приурочивается к трупу умершего, то забота жреца больше направлена не на уничтожение, а на охрану и сохранение мертвого тела. Жрец тогда становится стражем, и приемы погребения равным образом выдают этот мотив сохранения трупа. Так, например, тело более или менее мумифицированное путем огневой сушки, убирается на деревья или на деревянные стойки для того, чтобы быть застрахованным от покушения диких зверей, а также, быть может, и враждебных людей. Однако, тут играет определенную роль также намерение сокрыть труп или, по крайней мере, удалить его из непосредственной близости для зрения или соответственно для обоняния; по крайней мере это так при погребении на дереве, являющемся, по всей вероятности, боле древним.

«Погребение на дереве» представляет из себя сильно распространенный способ погребения, например, и Австралии. Умершего не сразу погребают, а сначала завертывают в шкуры, циновки, камыш, древесину или в листву древесных ветвей и сажают на сучья деревьев. В течение дней и недель потом ставится умершему жареное мясо, приготовленные или сырые коренья и плоды, равно как и деревянный судок с водой (Кунов, «Возникновение религии, стр. 26 и 39).

Погребение древесное у индейцев по существующим данным достигает значительной высоты. «У квекиутль на Ванкувр висели мертвецы на высоте от пичуги до двадцати пяти метров над землей и у Мусквакки ныне уже затерявшегося остатка индейцев Сакс и Фокс в штате Иова, по сообщению «Глобуса» от 1872 года один главарь при своем погребении был привязан кожаными ремнями на одной ольхе на высоте семидесяти футов. Труп должен был там на верху оставаться два года».

Австралийцы тоже берут скелет после нескольких месяцев, а иногда также и спустя несколько лет обратно из воздушной высоты для того, чтобы снова его упаковать и затем или похоронить или, — в особенности в гористых краях, где твердый каменный грунт часто бывает покрыт лишь топким слоем земли,— убрать его в пещеры, расщелины скал, пропасти, лощины и т. д.

В течение всего времени, продолжающегося несколько месяцев или даже лет, в течение которых тело умершего остается в названных случаях на дереве, орда, конечно, не может оставаться неизменно по близости; она может, самое большее, оставаться вначале этого времени, на несколько недель, равно как и те, которые заняты снабжением и обеспечением всего дела опекания умерших. Поэтому не нужно и предполагать, что в течение всего того срока умерший продолжает снабжаться жизненными средствами.

Вышеупомянутое скручивание трупа совершается тут, главным образом, с целью приспособить тело для его переправы и прикрепления на дереве, равно как и для переноса туда, а обертывание имеет, главным образом, целью, предохранить его от всех, могущих быть извне, разного рода, воздействий. Эго проистекает, без сомнения, из только что разъясненного стремления возможно дольше сохранить тело. Описанное отправление уже (по первому разу) погребенного на новое место, как здесь погребенного на дереве, в пещеру, расщелину скалы и т. п., должно рассматриваться уже как окончательное устранение тела.

Очень часто далее воздвигается подставка из деревянных кольев и на них привязывается крепко труп. Погребение на помосте встречается, кроме Австралии, также и в Северной Америке, в области Южного моря.

И на Таити мертвый клался сначала на высоко воздвигнутую подставку для того, чтобы его защитить от обгладывания животными и в то же время предоставить разложению. В продолжении этого времени мертвецу оказывались все, связанные с культом, почитания и на особых маленьких подставках ставились ему плоды и местные продукты; ибо дух держался еще все по близости трупа. Если еще оставались высохшие кости, то следовало второе погребение. Как только те были преданы погребению, душа отступала от своих близких и уходила в свое царство мертвых или духов (Ю. Липперт, История культуры человечества, II, стр. 252).

По поводу племен Северной Америки Веуле не без основания полагает, что деревянные подмостки или стойки должны были образовать замену деревьев, которые среди прерий совершенно отсутствуют. Подмостки, которые обычно состояли из четырех, врытых в землю, часто вилообразных шестов, с плетенным или составленным из жердей накладом поперечных балок и были достаточно крепки, чтобы выдержать груз гроба или трупа, обладали тем преимуществом, что мертвый мог быть выставлен в возможной близости от стоянки. Это, как мы прибавим, должно было быть для индейского врачевателя, разумеется, желательным, так как он должен быт предпринимать шаги для более или менее щедрого снабжения своего подзащитного. «У племен Сиу, Иова, Фокс и Ирокезов достигали помостки трех метров высоты, у Хуронов от трех до пяти метров, и Чекта—даже от шести до семи метров. Во всяком случае, вышина должна была быть такова, чтобы труп был вне пределов досягаемости для диких животных и на высоте, недосягаемой для людей». Что временное воздушное погребение на высоких деревьях или установках должно было доставить защиту также и против зверей, должно быть, признано совершенно верным: часто мог мертвый оставаться один, предоставленный самому себе и, если период ежедневно повторяющегося снабжения и был кончен, то все же предстояло еще сохранить кости до второго окончательного погребения на общем месте похорон.

Дальнейшее развитие от погребения на дереве к погребению на подмостке, возможно принять, быть может, за показание относительного культурного прогресса. Так как все подмостки составляются из легко добываемых жердей и, следовательно, могут быть воздвигнуты также вблизи места стоянки и жилья, все равно, где бы ни располагались, то, благодаря этому, при выборе места погребения не были в зависимости от наличности деревьев. Возникающая для снабжения умершего отсюда выгода пришлась кстати врачевателю той позднейшей ступени, которая на пути к более развитой оседлости уже успели сделать существенные успехи.

Укрыть можно было труп также, если его вставляли в полое дерево, как это тоже сообщается из Австралии, где по окончании опекания труп вместе с деревом подвергается сожжению.

Впрочем, и из Африки имеется сообщение: в Угого устраивается почетное погребение только главарями знатным. Труп ставится стоймя в полое дерево и ежедневно поливается особого рода пивом, посыпается пеплом и не раньше погребается, чем когда подвергнется полному разложению до костей. Раньше при этом торжестве закалывались в жертву несколько рабов. Умершие из народа, напротив, бросаются в ближайшие джунгли (В. Шнейдер, Религия африканских диких народов, стр. 155). Вот участь неимущих. Позволительно при этом допустить маленькое сомнение в том, все ли пиво действительно поливалось на труп?— Заклание рабов означало обыкновенно не что другое, как их съедение, во всяком случае, во имя духа мертвых.

Как разрешался вопрос о транспорте к месту жертвований для умерших, это мы можем во многих случаях распознать из способа обхождения с трупом при погребении умерших.

Если мы окинем взглядом виды погребения, то мы должны признать положение умершего как бы для сна всего менее удобным для транспорта на той ступени культуры. Портативность всего тела для более или менее значительных расстояний могло быть достигнуто, лишь когда придавали телу путем его скручивания в некотором роде вид вязанки. Тогда можно было труп нести, например, на шесте, можно было повесить его на дерево, или на стойку, или переправить его и укрепить на сучьях дерева. Сравним по поводу этого следующее сообщение некоторых этнологов относительно «скорченной» формы погребения.

При этом роде погребения, тело путем связывания и скручивания доводится до возможно меньшего объема. У австралийцев труп перевязывается за два больших пальца на ноге или за большой палец и еще другой палец обоих рук. Руки продеваются через колени, голова опускается на колени и труп, затем, обертывается в шкуру или сеть. Связывание больших пальцев рук и ног у скорченных очень сильно распространено.

Э. Таппенбек, «германская Новая Гвинея», сообщает из горной области земли императора Вильгельма, что там трупы просто завертываются в банановые листы и в скорченном положении помещаются в углу дома. Далее: «в горной стране Сигауу в Хинтерланде Астролябе-бей трупы скручиваются с высоко выдвинутыми коленями и затем вешаются в домах для мумификации посредством дыма. В каждой хижине тамошнего горного селения висело несколько этих мумий различных фаз, а в двух, стоявших в стороне, длинных домах находилось их 16 штук. На открытом месте находилась вместе с примыкавшим к ней помостом в виде лестницы решетчатая стройка в круглой клетке, имевшей восемь футов вышины и два фута в окружности, которая заключала в себе некоторые припасы; в пространном полукруге находилась добрая дюжина мумий, повешенных на шестах.

По Ратцелю малайцы на острове Церам связывают только что умершего, а часто и только умирающего, в скорченном положении в виде вязанки, катят его в лес и сажают на сучья дерева, чтобы несколько лет спустя собирать кости (Ратцель, Народоведении I, стр. 444) — Для понимания этого заметим тут, что жрецы, по крайней мере, «низшие» на известной ступени развития по весьма прозрачным мотивам любят располагать свою обитель в стороне от человеческих хижин, в особенности же любят таинственную тень лесов.

Примеры того, что брали с собою трупы в скорченном виде при покидании места или несли в этом вида к могиле, нередки среди ныне живущих внеевропейских народов.

Так сообщает Ратцель: «Приготовление трупа и вырывание могилы у абипонов (Северная Америка) лежало на обязанности женщин; у других на обязанности особого, для того назначенного человека, который один только мог видеть труп и касаться его, не становясь от этого нечистим. Поэтому неоднократно несут труп в виде вязанки на шесте к могиле».

И далее: «у племени Винтун старцы носили в течение месяцев петлю на теле, которая затягивалась на них, как только они испускали последнее дыхание, вслед зачем труп завертывали в травяные канаты, оленьи шкуры и циновки, так, что он походил на товарный тюк».

Если мы, таким образом, взвесим возможности и выгоды, которые представляет еще и ныне скорченная форма погребения для народа с неустойчивым образом жизни, то конечно, нам станет понятным ее широкое распространение. Она еще и теперь простирается на значительную часть земли и лишь в Европе совершенно исчезла. Прежде и тут она была общераспространенной.

Эта широкая распространенность погребения в скорченном виде доказывает, что она отвечала «глубоко» ощущаемой потребности. Без сомнения, первоначально то была потребность жрецов. Они придали трупу удобную для переправы на место погребения форму. По прибытии туда, обычно, только начиналось время, когда умерший получал регулярное и ежедневное снабжение дарами близких. Пока этот вид еще не был придан трупу, могло пройти два дня; но иногда уже после четырех, пяти часов наступала мертвенная окостенелость, так что приходилось спешить со скручиванием членов. Уже из этого следует заключить, что период снабжения отнюдь не предшествует обращению трупа в вязанку. Имеются примеры, что эта мучительная для живого человека процедура скручивания производилась уже над умирающим; добывание пищи принуждает первобытные народы к перемене места, и чувство самосохранения легко тогда заглушает чувство сострадания.

В итоге мы можем сказать, что скручивание и связывание трупа означает его приспособление к уносу его на другое место, на место опекания. По крайней мере — это есть наиболее частая всеобщая и первоначальная цель. Во всяком случае тут не имеется в виду полного устранения тела, а самое большее этой мерой имели в виду в то же время в известной степени обезвредить опасный дух умершего. Чтобы сделать уступку боязни духов является достаточным, однако, помимо погребения в скорченном виде также и сожжение, погребение в земле и более или менее всякий другой вид погребения, почему мы и не можем решиться возникновение погребения в скорченном виде, как это в большинстве случаев делается, прямо возводить к той религиозной идеологии.

При более развитой оседлости, как она наступила по истечении палеолитической эпохи в Европе под влиянием земледелия и скотоводства, естественно места погребения часто становились великими сборными пунктами умерших. Нет недостатка в многочисленных данных в пользу того, что как раз и трупы в скорченном виде клали на общие места погребения.

В Южной Италии найдены были могилы печной формы, большей частью высеченные в скалах, более позднего каменного века, в которых, соответственно сильно выраженным оседлым условиям этой доисторической эпохи, наблюдается большое количество погребений. Различают в них меньшие и большие погребальные камеры, из которых первые должны быть по различным основаниям признаны древнейшими. В более ранний период погребальные камеры узки и низки, приблизительно в метр вышины и с поверхностью пола в два, приблизительно, квадратных метра. «В камере, к которой ведет вышиной в 50—75 сантиметров на подобие окна, отверстие четырехугольного вида, значительное количество трупов. Они были в скорченном положении, во многих случаях прислонены к стене и снабжены многочисленными глиняными сосудами так что казалось, что они собраны для трапезы. Во многих случаях находили также камеры буквально битком набитые скелетами». Во второй период могильная камера является более просторной; она имеет большей частью кругообразное или слегка эллиптическое очертание в среднем разрезе от 2,5—3 метров, в вышину приблизительно 1,5 метра и чаще всего куполообразный верх. Внизу у стены проходит низкая скамья. Следует также упомянуть и о нишах и о преддверьях. «И в этот период для способа погребения умерших является характерным представление о трапезе. Мертвые похоронены кругом в скорченном или в сидячем положении. В середине стоял, обыкновенно, большой сосуд, который по всей вероятности содержал напиток; меньшего размера сосуды подле мертвецов должны были служить посудой для черпания и для питья, равно как и тарелками для еды».

В Средней Европе встречаются в такой же период позднейшего каменного века большие поля погребений в скорченном виде, признак того, что этот обряд в этих местностях был проведен, как единственная форма погребения для умерших при передвижениях, равно как и умерших на месте поселения. Раз транспорт сделался ненужным, то особы жреческого звания сумели пустить в ход другие мотивы: посредством «боязни духов», главным образом, достигнуть того, чтобы во всех случаях высказывались люди в пользу удержания обычая погребения в скорченном виде. Еще более поразительно отражается влияние первобытной кочевой жизни на частичном погребении. Между тем как погребение в скорченном виде указывает на первоначальное намерение приспособить труп в целом для отправки на место погребения, обычай частичного погребения обнаруживает, что не всегда были в состоянии взять на себя труд транспортирования, по крайней мере, были не в силах весь труп убрать с места. Эго должно было в особенности иметь место, когда расстояние было далеко.

В таких случаях часто брали с собою лишь отдельные части тела, в особенности часто голову. Австралийцы часто носят череп умерших долгое время с собою. Равным образом из Австралии имеются сведения, что туземцы здесь иной раз носят с собою кусок высушенной почки на привязи из древесины. Отрезанные части тела, именно голова, могли при этом также часто служить предметом и средством для распознавания, которое приносили товарищи пострадавшего или павшего в бою другим членам орды. В области Южного моря, например, захватываются головы убитых врагов в виде трофея. Чтобы показать широкое распространение таких обычаев, дадим здесь еще несколько примеров: Черепа умерших у племен Фан в Южном Камеруне часто еще хранят по их смерти в течении 10 лет и вынимают при торжествах поминовения. И в Северном Адамауа находили глиняные горшки с черепами.

Но и в Европе тоже частичное погребение именно черепов не составляет редкость. Сообщается о поразительных находках в пещерах Офнет в Рисе у Утцмемингене, особенно в большом Офнет. Они происходят из промежуточной эпохи между древним и новым каменным веком. В двух ложбинообразных углублениях обретались две больших кругообразных группы в 17 и 6 вымазанных в охру черепов. Что они были похоронены, это между прочим показывают и придатки предметов украшения (шейные украшения у черепов покойников). В Ленгиеле (Южная Венгрия) найдены 4 головы и при том у краев обитаемых рвов (из неолитической эпохи). Также в могилах бронзовой эпохи Леберздорфа в Нижней Австрии были положены наряду с целыми погребенными трупами отдельные головы. Частое явление, в особенности Гальштадского периода (начало железной эпохи в Европе) представляло сожжение туловища и погребение головы, сохраненной от сожжения. Существовал, стало быть, в самые различные доисторические эпохи обычай отделять от тела его части преимущественно голову и брать ее одну только с собой или ее, все таки, отдельно погребать. «Умерших на чужбине приносят в их могилы на родину» говорит Ратцель о Мадагасах, «если не получают их трупов, то хоронят пучки волос от них» — «по крайней мере какая-нибудь часть умершего должна быть похоронена по уставу». Иная могила содержит в себе от того кому она сооружена, лишь волосы и ногти; он умер и погребен на далекой чужбине. Но для того, чтобы он и на родине имел место, где бы его душа могла пребывать и услаждаться дарами пищи и питья, любящий друг или земляк отрезал волосы и ногти от него и передавал близким, которые хоронили эти дорогие останки со всем похоронным торжеством. (В. Шнейдер, Религия африканских диких народов, стр. 134).

Чтобы ими пользоваться для дальнейших культовых целей австралийцы снимают часто перед погребением бороду и срезают ногти. На Ново-Гебридских островах волосы умерших кладутся кругом шеи.

Удержанные части считаются реликвиями, при помощи которых надеялись достигать более услужливого отношения со стороны духа умершего. Реликвии австралийцев состоят большей частью в косточках пальцев руки и больших пальцев ноги, у курнаи также и из целых рук.

При помощи костей, как неразлагающихся частей тела, в особенности творятся волшебства. Австралийская мать ест даже часто мягкие части своего умершего ребенка и носит с собой кости его, выкрашенные в красный цвет (Г. Клатш, Первобытный человек прошлого и настоящего). Труды общества немецких естествоиспытателей и врачей, стр. 80, 1908 г.).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *