Архитектура        06 декабря 2013        77         0

Возрождение строительства XIII-XIV вв. в Средней Руси

Вопрос об архитектурно-художественной традиции, легшей в основу возрождения строительства XIII-XIV вв. в Средней Руси, уже давно привлек внимание науки, хотя материала для его решения было далеко не достаточно. Поскольку тверское зодчество XIII-XIV вв. рисовалось исследователям весьма смутно, то единственным известным центром начавшегося строительства казалась Москва, и вопрос о традиции обычно рассматривался в связи с вопросом о мастерах, работавших у Ивана Калиты.

Судьба зодчих XIII в., строивших белокаменные храмы в Нижнем Новгороде, Суздале и Юрьеве-Польском, представлялась ряду историков завершившейся с монгольским завоеванием. Оно порвало «всякую связь предыдущего и последующего, так что Москве не пришлось продолжать дела Суздаля, а нужно было начинать сначала». Многие видели в постройках Ивана Калиты «новгородское влияние». Иные полагали, что монгольское завоевание «надолго прекратило строительную деятельность великих князей», а мастера были уведены в полон или бежали в Галицкую Русь; «благодаря татарам, суздальская школа искусства совершенно уничтожилась, и строители первых московских церквей были мастера новгородские и псковские, а не какие-либо продолжатели суздальской школы». Этот вывод исследователи сделали лишь на том основании, что строительство возобновилось в Твери раньше, чем в Москве, — «это указывает, с какой стороны явились в Москву каменных дел мастера в 1326 г.».

Ф. Горностаев утверждал, что «редкое применение, почти полное отсутствие каменного строительства в течение 100 лет (за это время были сооружены храмы: Спаса в Даниловском монастыре под Москвой — 1272 г. и Спаса в Твери 1280-1290 гг.) во всей суздальской земле разгоняет мастеров, прерывая тем не только развитие каменного дела, но и продолжение его добрых традиций». Напротив, М. В. Красовский, поддерживая точку зрения, высказанную еще С. Строгановым, а затем Л. В. Далем, считал, что «зодчество владимиро-суздальское… дало Москве своих мастеров: дело, начатое Владимиро-Суздалем, волею исторических судеб стала продолжать Москва». А. И. Некрасов первоначально считал, что первые постройки в Москве и Твери «строились суздальско-владимирскими мастерами», бежавшими от татар, а затем стал на глубоко ошибочную точку зрения «белорусского влияния» на зодчество ранней Москвы.

Обратимся, однако, к фактам и поставим вопрос, действительно ли в старых городах Владимирской земли татарское завоевание столь резко оборвало строительство, действительно ли строительные кадры исчезли? Несомненно, что татарский удар имел страшные последствия для культуры Северо-Восточной Руси; ее города были разграблены и выжжены, крайне пострадали их монументальные памятники, а в числе павших и угнанных в полон были и зодчие. Но все же небольшое количество владимирских зодчих уцелело.

Уже в 1239 г. епископ Кирилл II святил «церкы Бориса и Глеба в Кидекши великым священьем», т. е., очевидно, смог подвергнуть ее капитальному обновлению после монгольского разорения. Можно полагать, что работа мастеров 1239 г. не ограничилась необходимым ремонтом, видимо, сильно пострадавшего храма. Возможно, что он был дополнительно украшен. Таким образом, в распоряжении епископа находились старые мастера.

Митрополит Кирилл с 1250 г. жил большей частью во Владимире; следовательно, выжженный город в это время уже несколько оправился и отстроился. Митрополит добился у хана значительных льгот для церкви; грамота Менгу Тимура 1267 г. в числе охраняемых церковных людей называет и «церковных мастеров»; их подробнее определяет подложный ярлык Узбека митрополиту Петру: «Ремесленницы кои, или писцы, или каменные здатели, или древодельные». Самый факт упоминания о зодчих в документе крупного политического значения говорит о том, что среди церковных людей они составляли заметную группу и что ими очень дорожили.

Уже от второй половины XIII в. мы располагаем рядом свидетельств о некотором оживлении строительной деятельности во Владимире и Ростове. Ростов был на особом положении в условиях монгольского ига; он не был подвергнут разгрому, а ростовские князья пошли на службу к хану. До 1274 г., когда на Владимирскую епископию был поставлен епископ Серапион, Ростовская епископия была церковным центром всего края. В этой связи понятны и сведения о строительных работах. В 1253 г. митрополит Кирилл святил в Ростове церковь «святый Борис и Глеб платяную» («полатную», т. е. дворцовую церковь ростовских князей). Освящение было, по-видимому, связано с ремонтом храма; несколько позже, в 1287 г., его перестраивали. Далее церковная власть поддерживает обветшавшие епископские соборы во Владимире и Ростове. В 1280 г. «Кюрил митрополит в Володимере покры церковь святую Богородицю съборную оловом». В том же году ростовский епископ Игнатий покрыл оловом ростовский Успенский собор и украсил его полами «красного мрамора», т. е. из майоликовых плиток. Наконец, в исходе XIII — начале XIV в. в юго-западном углу Всеволодовых галерей Успенского собора во Владимире строится небольшой внутренний кирпичный придел Пантелеймона, в котором был погребен митрополит Максим; возможно, придел и был построен по его инициативе. Роль во всех этих постройках митрополита делает весьма правдоподобным предположение, что все эти работы и были исполнены теми «церковными» митрополичьими мастерами, о которых говорили ханские ярлыки.

Все эти факты свидетельствуют, конечно, не о больших строительных предприятиях масштабов великокняжеского Владимира XII в., но они являются драгоценным свидетельством того, что в годы, непосредственно следующие за монгольским завоеванием, в старых городах — Ростове и Владимире — теплилось творчество зодчих, а главное, что были живы сами эти зодчие — носители традиций владимирского строительного мастерства.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *