Теоретические вопросы        09 апреля 2014        84         0

Жорж Кювье

Жорж КювьеВ последние годы жизни Ламарка о нем не вспоминали. Вспомнили лишь в 1829 году, когда пришла весть, что ученый умер. А так как он был все-таки академиком, то на заседании академии полагалось прочитать «Похвальное слово» об умершем — что-то вроде некролога. Поручили его написать и прочитать другому замечательному ученому того времени — Жоржу Кювье. Но читать свое «слово» Кювье не пришлось — вместо похвал в нем были одни насмешки и брань. И академия не разрешила читать этот некролог.

Если система Линнея Кювье не нравилась, то система Ламарка его просто-таки возмущала, бесила. Он считал ее бредом сумасшедшего. И не просто сумасшедшего, а замахнувшегося на великого творца! Да, пусть не сознательно, пусть с оговорками, но все-таки он осмелился усомниться в том, что создает бог раз все и навсегда! Сам Кювье в своих трудах никогда не посягал на бога, хотя часто ему приходилось очень трудно: факты никак не хотели мириться с Библией. Но — на то он и был Кювье! — всегда находил выход из трудного положения. Именно стремлением примирить факты с Библией и вызвано появление его знаменитой «теории катастроф».

Однако не стремлением примирить научные факты с церковными канонами прославился Кювье. Нападая на Ламарка, защищая Библию, утверждая «акт творения», то есть утверждая, что животные созданы богом в один день и остались неизменными до сих пор, тем не менее, он своей деятельностью готовил дорогу ученым, доказавшим, что все живое меняется. Кювье, накапливая большое количество материала, став родоначальником двух важных биологических наук — палеонтологии и сравнительной анатомии, был горячим сторонником фактов.

Конечно, сторонники фактов, сторонники опытов были и до него. Еще за пять с половиной столетий до рождения Кювье об этом говорил, вернее, пытался говорить «удивительный доктор» Роджер Бэкон. Но говорить ему не давали — в том же Парижском университете ему запретили читать лекции, а затем, обвинив в колдовстве, посадили в тюрьму. 24 года в общей сложности провел Р. Бэкон в тюрьмах за то, что проповедовал изучение наук не теоретически, а путем опытов.

А через четыре с половиной столетия в Англии организовалось королевское общество, девизом которого были слова однофамильца Роджера — Фрэнсиса Бэкона: «Ничего в словах», то есть не словам, а опытам и фактам должна быть вера. («Не верь словам».)

Выли и другие ученые, верившие фактам больше, чем словам. Но ни один из них не ставил так высоко факты, не располагал таким количеством их и не умел так точно и умело обращаться с фактами, как Кювье.

Анатомией вообще занимались и до него, однако именно он создал такую науку, как сравнительная анатомия.

Начал он с моллюсков. Так случилось, что в молодости несколько лет провел в Нормандии. Поводил занятия у графа Эрести, с детьми, учителем которых стал восемнадцатилетний Жорж Кювье, не очень обременяли его. Времени оставалось достаточно и для того, чтобы наблюдать, и для того, чтобы вскрывать птиц и рыб, моллюсков и зверей, и для того, чтоб записывать наблюдения, рисовать (Кювье прекрасно рисовал) и размышлять. В конце концов пришел он к выводу, что линнеевская теория очень несовершенна, особенно в той части, где речь идет о моллюсках: Линней исходил из общих внешних признаков животных, Кювье же ориентировался на их внутреннее строение.

Но к окончательным выводам он пришел уже в Париже, куда переехал по приглашению известного, несмотря на свою молодость, ученого Сент-Илера. Жорж пришел к выводу, что не описание вида животного, а изучение органов — главная задача науки.

Это было началом новой науки — сравнительной анатомии.

Кювье продолжал резать животных, изучать строение отдельных органов, сравнивать их. Постепенно он понял, что организм — это одно единое целое, в котором каждый орган определенные выполняет свои задачи, и изменение любого органа обязательно повлияет на все остальные — они тоже изменятся. А значит, и строение каждого отдельного органа взаимосвязано со строением остальных. Например, если животное жвачное, то оно имеет определенное — широкое — строение зубов, длинный кишечник, объемный желудок, копыта.

Хищные звери, напротив, имеют острые зубы, ноги их устроены так, чтоб можно было преследовать добычу.

Это было замечательным открытием, тем более что сотни препаратов, рисунков, скелетов подтверждали его теорию.

Так началась слава Кювье. Одновременно началась и его служебная карьера: он получил высокое назначение. С тех пор и вплоть до смерти занимал он большие государственные посты.

Государственная служба — а Кювье не тяготился ею — отнимала много времени. Но Кювье не оставлял ни на один день и научной работы. Каждую свободную минуту он старался использовать — читал и писал и в пути, и в карете, и в ожидании обеда. И не просто писал — из-под его пера выходили интересные работы, поражающие меткими и точными наблюдениями, остроумными предположениями и обилием фактов.

Исследуя анатомию животных, их скелет и внутреннее строение, Кювье увлекся палеонтологией — наукой о вымерших животных. При различных строительных и земляных работах в то время находили много костей. Их доставляли Кювье, и, верный своей теории, он воссоздавал скелеты древних животных.

На практике подтвердил свою теорию: по отдельным костям он восстановил и описал скелеты более 150 животных, причем сделал это для своего времени удивительно правильно. И вот тут-то Кювье-ученый, Кювье-материалист столкнулся с Кювье-идеалистом, с Кювье, верующим в бога. Если действительно бог создал животных и они не меняются, то откуда же взялись эти чудовища? Ведь сейчас они не живут на земле. Вымерли? Изменились? Если допустить, что они вымерли, то откуда взялись современные животные? Ведь их кости не находят рядом с костями какого-нибудь древнего животного. Если же предположить, что они изменились… Нет, этой мысли он допустить не мог, и тогда родилась его «теория катастроф».

Это была попытка соединить факты науки с учением христианской церкви, попытка соединить несоединимое.

Суть «теории катастроф» сводилась к следующему. Время от времени на нашей планете море затопляло землю, неожиданно поднимались горы, осушалось морское дно. Все это происходило именно неожиданно, поэтому животные не могли спастись бегством и гибли. Кости их находят и сейчас. Но катастрофы эти были, так сказать, местного значения — одновременно на всей Земле они не происходили, так что часть животных уцелела. Через некоторое время эти уцелевшие животные — те самые собаки и лошади, коровы и кошки, которые живут сейчас (они жили и тогда, только в других местах), приходили на места катастроф и поселялись там взамен погибших мастодонтов и мамонтов.

Так Кювье пытался «примирить» факты и бога.

Закончив с этим вопросом, ученый занялся другим. Система Линнея не устраивала его по многим причинам. Главная причина та, что Линней группировал животных слишком искусственно, в основном, по внешним признакам.

И вот дает свою собственную теорию, получившую впоследствии название «теории типов». Сам называет различные типы животных «ответвлениями». Их четыре: позвоночные, мягкотелые (моллюски и некоторые раки), членистые (насекомые и некоторые черви) и лучистые животные; все остальные — беспозвоночные.

Внутри эти «ответвления» разделены на классы, но между собой они никак не соединены. Еще бы! Если соединить, значит, признать их родство, значит, признать изменяемость животных.

У «теории типов» много недостатков, много ошибок. Главная — обособленность «ответвлений». Но сама классификация во многом удачна. Она, хоть и в сильно измененном виде, легла в основу современной классификации, и у Кювье в этом огромная заслуга.

Его заслуга не менее значительна и в том, что был он родоначальником сравнительной анатомии. Без этой части зоологии, как и без эволюционной теории, дальнейшее изучение животных было бы невозможно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *